– Это ключ, нажмешь на него и попадешь в картину. Она уже другое место.
– Это все? – Аннетт недоверчиво подошла к полотну.
– Конечно, а ты думала, порталы создают, чтобы голову себе ломать?
Хильмар поднял бровь и сделал шаг назад.
– Постою подальше. Вдруг затянет с тобой? Вон, видишь, свет в окнах зажегся? Явно тебя ждут, раньше я такого не видел, обычно картины не меняются, – пояснил он свои действия.
– Надеюсь, это было утешением.
Ани боялась. Но ей важно было найти свой ключ и его недостающий кусочек, значит, пора действовать.
– Спасибо за гостеприимство тебе и Виндбургу.
– Надеюсь, ни я, ни наши прожорливые дома тебе больше не пригодятся, – сказал Хильмар и сложил руки на груди.
– Надеюсь, так и будет.
Затаив дыхание, Аннетт прикоснулась указательным пальцем к золотистой точке на картине, и все резко размылось, завертелось, превратилось в водоворот, а после выбросило ее на ковер из шуршащих сухих листьев.
Лес полнился ароматом осени, лещины и чего-то терпкого, остававшегося горьким привкусом на языке.
Ани хотелось верить, что это территория Нордвуда, но гулкое сердцебиение, страх, ощущение нарастающей с каждым вздохом тревоги говорили об обратном. Она не дома.
От этих мыслей возникло желание завернуться во что-нибудь теплое. Только теперь холодный вечерний ветер окутал плечи Аннетт прохладными объятиями.
– Назови себя, – послышался вкрадчивый девичий голос. – Назови, если помнишь.
– Аннетт Рэндел, – без сомнений, но чуть хрипло сказала Ани.
В такие моменты можно было бы соврать, выдумать псевдоним, но ложь – яд. И предательство своего рода, именно поэтому она без сомнений произносила свое имя.
– Рэндел? – переспросил уже мужской голос.
Через мгновение из-за деревьев показались девушка и парень. Они были очень похожи друг на друга – близнецы, без сомнений. У обоих – каштановые волосы с медным отливом, темно-карие глаза и тонкий, аристократичный нос. Черты девушки были чуть мягче. Ее щеки выглядели более округлыми, а подбородок – не столь острым. То ли это сработал эффект из-за удлиненного каре, то ли они с братом и вправду не были абсолютно идентичны.
– Ты не призрак. – Незнакомка с раздражением убрала упавшую на лицо прядь волос.
Ее брат использовал тот же жест, хотя у него была стрижка, подобная той, которую обычно делал Анри: сверху длинные, до ушей, спутанные пряди, а у висков короткие волосы.
В этот момент по спине Аннетт пробежал холодок. Все-таки одинаковые. Девушка только показалась мягче, но теперь, когда ее лицо было полностью открытым, стало понятно, что они с братом как две капли воды.
– Чего молчишь? Мы время теряем. Или ветвь орешника ошиблась, или ты и вправду мертвая, из Ластена. Фруктовый сад обещал нам отдать одну душу, – чуть злобно говорила незнакомка.
Она хмурила брови, в то время как ее брат задумчиво прислонился плечом к дереву и смотрел куда-то за спину Аннетт.
– Дарси!
– Джейсон, я потратила несколько недель на обряд. – Она раздраженно ответила брату.
Тот лишь покачал головой и поправил клетчатый пиджак: светлый с оранжевыми и зелеными полосами из точно такой же ткани, как и у платья Дарси.
– Покажи запястье… – Джейсон сделал шаг к Ани.
Она закатала рукав, обнажая зеркальный знак W – символ перемещений, которые уже утомили.
– Пойдем, нам велено кое-что тебе отдать, – сказал Джейсон, и в его голосе неожиданно послышалась печаль.
Аннетт приоткрыла рот, но расспросить их так и не решилась. Устала. И теперь равнодушно воспринимала происходящее, не обращая внимания на сладковатый аромат благовоний, перешептывание близнецов и подозрительную тишину.
Они привели ее к темно-серому дому. К тому самому, что изображен на картине в Виндбурге. Или точь-в-точь к такому же. Только сейчас ни в одном из окон не было света.
– Назовешь свое имя? – вкрадчиво произнес Джейсон, остановившись у самой двери.
– Аннетт Рэндел…
– Мы ведь уже знаем его, – начала Дарси и тут же замолчала. Им так было нужно.
– Это твое. Наш покойный отец велел передать его девушке с латинской буквой на запястье.
Джейсон достал из нагрудного кармана тоненькую цепочку и вложил в ладонь Аннетт.
– А теперь моя сестра проведет тебя к картине. После этого наш долг будет исполнен, и мы будем вправе продать ее.
– Надеюсь, она стоит целое состояние.