— Молодой человек, не проходите мимо! — я обернулся. В палатке стояла девушка, и я сразу узнал в ней ту, из-за которой застрял в этом городе.
— Ты! — я яростно приблизился к ларьку, но девушка продолжала улыбаться.
— Ножи, масло, зажигалки, палатки, очки, что вас интересует?
— Меня интересует какого хрена ты меня кинула?! Я из-за тебя опоздал на поезд!
Девушка нисколько не поменялась в лице.
— Вы меня с кем-то путаете. Будете что-то брать? У нас огромные скидки — на весь ассортимент минус пятьдесят процентов.
Мой гнев поостыл. Я уже давно начал сомневаться в своей вменяемости. Бессонница и не такое может с человеком сотворить. Бывали у меня галлюцинации и похуже.
Я повнимательнее вгляделся в лицо продавщицы. Темные волосы, собранные в хвостики, карие глаза, пухлые губы, расплывшиеся в улыбке. Может, это и правда другой человек, а я тут быкую ни из-за чего.
— Да, извините. Мне нож, спички, веревку и рюкзак, пожалуйста.
— Держите.
— Спасибо. Сколько с меня?
— Вы наш пятьдесят третий клиент, так что вам бесплатно!
Я скептически посмотрел на девушку.
— Вы знаете, я лучше заплачу.
— Кассы там, — продавщица махнула рукой, не отрывая от меня взгляда.
— Спасибо, — я неловко взял протянутый рюкзак, но вдруг ее рука схватила меня за запястье. Я поднял голову. Девушка посерьезнела. Она достала из-под прилавка осколок зеркала и положила мне в рюкзак, всем лицом показывая, что нужно молчать и дать сделать, что она делает.
— С-спасибо?
Лицо продавщицы вновь просияло, но как будто вместе с тем, наоборот, лишилось выразительности и человечности, что ли.
— Оплата на выходе.
Я не понял этой странной системы, но кивнул.
— Куда путь держишь? — я обернулся. В палатке напротив стояла грузная женщина с длинными русыми косами. Вокруг нее висела всякая одежда и огромное множество шляп.
— В Черный-черный лес.
От этих слов женщина вся взбудоражилась.
— Черный-черный лес! У нас тут Черный-черный лес!
На секунду все замолкли, удивленно уставившись на меня, а затем начали шуметь еще сильнее, чем раньше.
— Тебе понадобится склянка!
— Ты не уйдешь далеко без ботинок!
— Нужен спальный мешок!
В какой-то момент мой рюкзак уже просто передавали от палатки к палатки. Сначала я просто смотрел, как в моем рюкзаке оказываются кусок мясного пирога, лапка кролика, мармелад, шерстяные носки, бутылка воды, а затем я уже не успевал отслеживать, чем набивают сумку. Я решил, что проще будет потом на кассе выложить ненужное, чем сейчас разбираться с торговцами, которые были готовы порвать друг другу глотки за возможность положить свой товар в мой походный рюкзак.
Когда я проходил мимо очередной палатки, увешанной гирляндами, кто-то схватил меня за руку и с силой утянул за шатер. Я и пискнуть не успел. Передо мной стоял мужчина. За палаткой было темно, и я не мог разглядеть его лица.
— Она дала тебе осколок?
— Что? Кто вы?
— Она дала тебе осколок зеркала?! — бас начал звучать ломано, словно по пластинке кто-то царапает гвоздем.
— Девушка из ларька положила его в рюкзак.
Мужчина на секунду замолк и произнес:
— Значит, получилось ее обмануть, — он выдохнул с облегчением. Вдруг он всучил мне что-то в каждую из рук, но я не успел даже понять, что это. Незнакомец стиснул мои запястья. Я посмотрел вниз и увидел две темные кисти, выступающие на свет. На одной был такой же шрам, как и у меня, такая явная белая полоска от ножа, которым меня случайно полоснула мать. Как она тогда рыдала.
— Спрячь. Никто, запомни, никто не должен видеть их.
Сказав это, мужчина просто вытолкнул меня в проем между палатками. Когда я обернулся, чтобы высказать ему свое недовольство и желательно пару вопросиков, мужчина исчез. Я посмотрел на свои руки. Их озарял рассеянный свет от гирлянд и фонарей. В правой была коричневая ручка с золотистыми узорами, а в левой — бордовая роза на длинном стебле с шипами.
«И как мне это спрятать?» — подумал я, пытаясь засунуть цветок в карман джинсов. Получилось так себе.
Я вышел на площадь. Какая-то женщина держала мой доверху набитый рюкзак. Все пристально и безмолвно уставились на меня.