— Значит, буду отрабатывать навыки… — мрачно ответил я. — Или у кого-то есть другие идеи?
Других идей не появилось. Так что начались новые бесчеловечные эксперименты на дроу, дуэргарах, орках, людях, полуэльфах и прочей публике, что заработала на смертный приговор. Я натурально вытрясал душу и запихивал её в другое вместилище. Сначала — по традиционному рецепту, через «Волшебный Сосуд» — эрзац-филактерию, создаваемую ритуалом Шестого Круга, а потом и напрямую. Самым сложным было действительно правильно связать сущность с чужой плотью. Тысячи и тысячи тончайших серебряных нитей переплетали дух и материю. Разрушишь все — жертва норовит отправиться в загробный мир. Не разрушишь? Тогда она будет пытаться вернуться в своё тело, даже если туда уже запихнули кого-то другого. Этот другой, кстати, тоже будет пытаться вернуться. И всё это через волшебный сосуд… Но путём проб и ошибок я постепенно приноровился и теперь мог переселять души… да и вообще много чего с ними делать. Вот только сущность Ю Лан была очень сложной. И хрупкой из-за «салата» из разных кусков разных существ. И… я облажался.
— Гр-р-р… — удар кулаком в стену заклинательного зала снёс половину этой стены.
— Спокойно! — повисла на мне Шеллис. — Не верю, что говорю это, но держи себя в руках!
— Да… — вдох-выдох. — Да…
— Не получилось? — скорее для порядку, чем действительно пытаясь узнать, спросила Энди — наиболее подходящее Ю Лан тело, что мы создали на основе крови Айви, Лин и Энди, так и осталось овощем.
— Нет, — я вздохнул, — она просто начала разваливаться у меня в руках, едва успел вернуть обратно. Не хватает мастерства… Что же, буду нарабатывать.
Вот только наработать я так ничего и не успел. Тот день ничем не отличался от других. Обладательница лисьих ушек сидела в моей лаборатории и читала трактат по чарам «Гравитационного Разлома» с Шестого Круга, к освоению которого подбиралась всё ближе и ближе, и внезапно… просто упала без сознания, а мой нос уловил запах не самого лучшего качества крови.
Брошенные чары диагностики показали полный ужас. Я предполагал, что ей будет становиться хуже и хуже, но всё-таки надеялся, как бы странно это ни звучало, что угасание будет постепенным. Однако химерический организм был весьма крепким и, пока не дошёл до предела, не подавал признаков проблем, вот только как дошёл… сразу же пошёл «сыпаться». Внутренние органы работали с надрывом, на последнем издыхании. И даже наложенные сразу следом за диагностикой чары, что использовались для поддержания жизни во время преобразования пленного раба в хитина, то бишь являлись «реанимацией», могли помочь очень ненадолго. Ибо, как я видел, отторжение пошло и на духовном уровне. Как бы мы ни пытались укрепить ауру Ю Лан, нагрузка была выше того, что она могла выдержать. Духовные оболочки расползались, душа трещала по швам. И… я опоздал. Это уже не перенесёшь в другое тело. Она уже и в своём родном не держится. И пусть молодая девушка прожила десяток лет против максимум семи, что ей прогнозировали… это был конец.
— Проклятье. Что же, будем надеяться, что то, что она получит, будет не хуже того, что ей придётся отдать…
Клыки прокусили моё запястье. Воля не дала ране закрыться, а нож в руке уже вскрывал артерию Ю Лан, выпуская разлагающуюся химерическую кровь. Новое усилие с новым надрезом — и уже моя влага жизни вливается ей в вены, направляемая телекинезом, а миг спустя и запястье второй руки окрасилось кровью, чтобы влить ту в аккуратно приоткрытый рот девушки.
Чтобы она начала глотать, тоже пришлось задействовать телекинез, но этого было мало, и я пустил в ход витэ, начав вливать в Ю Лан свою жизненную энергию, параллельно пытаясь дозваться своим разумом до угасающего в агонии сознания. Тело передо мной не шевелилось, но в эмоциях и отголосках рассыпающихся мыслей девушки я видел, насколько ей до тошноты больно и дурно во всех смыслах. И, видя это, я старался отсечь эту боль, оградить от неё чужой разум и окутать тот своим присутствием и поддержкой.
Было сложно, но в то же время и как-то… интуитивно понятно, что ли. Только начав, я уже знал, что делать, в какой-то момент склонившись к шее воспитанницы и впившись в ту клыками, чтобы вытянуть последние остатки гнилой крови, что сейчас её только скорее убивала. После же… не помню.