Я долго сидел над ней, делясь своей влагой жизни и самой жизненной энергией, потом поднял невесомое тело на руки и отнёс в её покои. Кажется, меня окликали и сопровождали суетой, я даже что-то отвечал, но в памяти сохранился только образ бледной девушки, что покоилась у меня на руках. Укладывая Ю Лан на её любимую кровать, я видел, что процесс уже пошёл. Видел это очень отчётливо. Как и то, что теперь оставалось только ждать и продолжать вливать в неё мою жизненную энергию.
— … й, откликнись же! — пробилась до меня первая связная реплика голосом Шеллис. — Ты сейчас себя прикончишь! Скажи, чем помочь!
— Принеси крови.
— Наконец-то! — как матом хлестнула дьяволица, исчезая из комнаты раньше, чем эхо её голоса.
— Фобос хороший! Сильный! Фобос справится! Тмистис верит! — обнаружилась рядом и фея, с нескрываемой тревогой переводящая взгляд с меня на Ю Лан.
— Да… надеюсь, — эхом откликнулся я.
— Не надейся! — нервно потребовала Линвэль. — Я хочу сказать… То есть… Ты точно сделаешь как надо, не сомневайся! Только не сомневайся, хорошо⁈
— Да… — сглотнув пересохшим горлом, вновь кивнул я.
— Мы рядом, — осторожно тронула меня за руку Айвел.
— Да, мы с тобой! Здесь! — в откровенном мандраже подтвердила Энди.
— Знаю… Спасибо, — с усилием выдавливаю из себя, как раз под звук возвращения Шеллис, что притащила бутыль с магически законсервированной кровью, которую я вскоре полностью опустошил, заставляя пустыню во рту отступить.
— Знаешь, что дальше? — стараясь говорить деловито, уточнила дьяволица, забрав ёмкость.
— Ждать… Только ждать…
И мы ждали, периодически повторяя опустошение бутылей. Через тринадцать часов стало очевидно, что обращение пройдёт удачно. Самые важные изменения в её душе уже были завершены, оставалась только перестройка тела. Сколько будет длиться процесс, я не знал, но он больше не требовал вливания жизненной энергии.
Однако очнулась Ю Лан лишь через трое суток, что мы также провели у её кровати. Кожа бывшей химеры стала бледнее, верхние клыки ещё немного вытянулись, но не до гипертрофированных размеров. Ушки и хвост никуда не делись, цвет волос тоже не изменился, а вот открывшиеся глаза вместо тёмно-карего приобрели ярко-рубиновый цвет.
— Как ты? — почти шёпотом спросил я, неосознанно понизив голос.
— Х-хозяин? — её большие рубиновые глаза сфокусировались на мне.
— С каких это пор ты стала называть меня хозяином?
— Я… Я не знаю… Я… Оно само вырвалось, — Ю Лан состроила растерянную мордашку.
— Ясно, — мы с девочками переглянулись. — Как ты себя чувствуешь?
— Я… Нормально… А что случилось? Что я здесь делаю?
— Ты помнишь, как потеряла сознание в лаборатории?
Ю Лан на секунду задумалась, а потом мотнула головой.
— Нет, не помню, помню только, что мне вдруг стало очень больно, и я испугалась, а дальше ничего.
— Понятно… Что ж, случилось то, чего мы все боялись — ты начала умирать. Очень быстро. Стремительно. Я был вынужден дать тебе своей крови и начать процесс обращения в вампира. И, к счастью, процесс прошёл удачно, твоя душа не отторгла мою сущность, и ты теперь в полной мере моя дочь, со всеми вытекающими последствиями.
Ю Лан молчала, уставившись в пространство и, видимо, прислушиваясь к себе. Я не лез в её разум, а в эмоциях, кроме озадаченности, мало что было понятно, в том смысле, что царил там тот ещё шторм. Проникшиеся моментом девочки тоже затаили дыхание, даже Тмистис и Шеллис не спешили ломать атмосферу, ожидая, что будет дальше. Так прошло несколько минут, и только потом последовал вопрос:
— Значит, я теперь вампир?
— Да.
— И… — рубиновые глаза поймали мой взгляд. — И ваша… дочь? — при этих словах на её щеках появился лёгкий румянец.
— Именно. И ты была ей все последние десять лет.
Лицо Ю Лан дрогнуло, заставив девушку резко растереть ладонями щёки, будто борясь с неуместным порывом, но жест в этом плане оказался бесполезным, и в следующий миг она уже бросилась ко мне на шею с нескрываемой улыбкой на устах и, уткнувшись носом в ключицу, крепко вцепилась руками.
Не было ни слёз, ни слов, она просто молча прижималась ко мне, с непривычки не контролируя свою новую физическую силу. Я тоже молчал, только обнял её в ответ, отчасти понимая, какой груз давил на неё все эти годы. Страх смерти, он… он силён. Даже если ты пытаешься его игнорировать, даже если ты живёшь полной жизнью и в окружении близких… Хотя особенно если ты живёшь в окружении близких — если тебе есть что терять. И она жила так десять лет. Возможно, первые года не осознавая, но… она ведь всё видела, всё слышала, училась и видела все наши поиски. А это… даже если загнать очень глубоко в сердце, оно всё равно будет давить и отравлять жизнь. Теперь же она была жива, здорова и даже в каком-то смысле бессмертна, а слова про дочь… Похоже, не я один был рад этой встрече и тому месту, что маленькая рабыня заняла в моей жизни.