— Здесь почти исключительно Первый Круг, — озвучиваю основной дефект товара. — И ничего действительно стоящего.
— Вы говорите о тайных знаниях иллитири, — почти с надменностью ответил тёмный эльф. — Одно это даёт власть, недоступную большинству разумных с Поверхности.
— О, конечно, — сам капаю в ответ иронией, — я ведь всю жизнь мечтал сравнить себя с большинством. Всеми этими свинопасами, башмачниками, трубочистами и прочими босоногими пастухами.
— Вы можете не покупать наш товар, но вряд ли вы найдёте что-то лучшее по столь же низким ценам, — оскалился мой собеседник.
— Эта книга не стоит пятой части того, что ты за неё запросил, и ты называешь это низкой ценой?
— Цена определяется количеством предложения, — ничуть не смутился дроу. — И будьте уверены, старшие маги благородных Домов дроу не горят желанием продавать свои секреты жителям Поверхности. Даже эту книгу было нелегко добыть — как вам, должно быть, известно, волшебники, потратившие свои усилия на систематизацию и огранку своего опыта в книгу, не расстаются с результатами своего труда добровольно, так что моя цена ещё занижена.
— Ясно, — захлопнув не шибко толстый фолиант, я сунул его в руки продавцу и развернулся к выходу из павильона.
— Вы совершаете ошибку, — вежливо улыбаясь, окликнул меня дроу-торговец, источая при этом максимально далёкие от дружелюбия чувства.
— Ну-ну, — хмыкнул я, не оборачиваясь.
— Подумать только, кто-то отказался от новых заклинаний, — понизив голос, ядовито фыркнула Шеллис, подстраиваясь под мой шаг. Сейчас она пребывала под личиной человеческой женщины, что было куда менее вызывающе, чем свободно бродящая по Подземью светлая эльфийка. А ещё она была единственной из девчат, кого я взял с собой.
— Я не отказался от них, — чуть помогая себе движением пальцев, окутываю нас пологом от прослушивания. — Я всё запомнил.
— О?.. Ха! А я уже было боялась, что начнёшь жаловаться на бесчестную цену и строить грозные планы мести, — усмехнулась дьяволица.
— Не язви, — дёргаю щекой. — Серьёзно, настроение у меня отвратное, — в доказательство своих слов чуть приоткрываю эмоции по нашей связи хозяина и фамильяра.
— Ох, бесова отрыжка, теперь и у меня настроение в канаве, — поморщилась девушка.
Я промолчал, ибо нечего было говорить. Увы, бытие псиоником — это не только возможность «читать» своих визави, это ещё и постоянное ощущение того, что о тебе окружающие думают. Разумеется, от подобного можно отстраниться и «не смотреть». В теории. Вот только теория хороша в идеальном гипотетическом представлении, объективная же реальность была такова, что мы находились в Подземье, да ещё и в городе, который прямым текстом можно было назвать притоном для самых отбитых нелегальных вооружённых формирований региона, где буквально собираются самые тёмные расы мира для ведения дел, криминальных даже по меркам их социума. Иными словами, я был вынужден использовать свой талант на полную и постоянно, просто потому, что это то, что обязан делать на моём месте любой, кто не идиот. Местные же, вопреки порой демонстрируемым радушию и дружелюбию, как правило, испытывали к нашей с Шеллис компании нечто среднее между брезгливостью и предвкушением хищника при виде жертвы. И это в лучшем случае. Я же являлся достаточно психически здоровым существом, чтобы не испытывать удовольствия от непрерывного поливания дерьмом. Пусть в какой-то степени данное отношение и было мне на руку…
Собственно, я изначально не рассчитывал, что мне удастся получить какие-то существенные знания по местной магии, просто честно притопав с деньгами и товарами на обмен. Ни малейших причин думать, что в Андердарке правят куда более щедрые и дружелюбные к пытающимся пробиться наверх одиночкам порядки, нежели на Поверхности, у меня не было. Следовательно, или поиски изначально были обречены на те же два десятилетия рискованных приключений с работой «на дядю», где, может быть, когда-нибудь и если «дядя» не кинет, повезёт наткнуться на наследство кого-нибудь толкового, кто безвременно погиб, но не унёс все знания в могилу, как было в моей карьере авантюриста наверху; или действовать требовалось радикально не по правилам.
Тратить десятилетия на цель, предел исполнения которой лет пять, — глупый план.
Стесняться действовать жёстко по отношению к беспринципным убийцам и бандитам — план ещё более глупый.
Словом, это был тот вид выбора, когда выбора нет, и оно даже хорошо. Хотя, признаться честно, моральная чистота вопроса меня волновала в последнюю очередь. То есть что она есть — это, конечно, хорошо, но не будь её — всё равно бы справился. Да и в любом случае выбор судьбы я оставлял за противоположной стороной. Вот как сейчас, например.