С минуту я рассматривал странную композицию, за процессом даже слегка позабыв о раздражающем солнечном свете, но к определённым выводам так и не пришёл. Внешность раба (а кем ещё может быть перевозимый торговым караваном в клетке разумный?) была детской — ребёнок лет тринадцати, а может, и меньше. Весь в грязи, одежда представляет собой кипу заляпанной рванины, лицо вроде бы азиатское, хотя европейские черты тоже проглядывают. Грязные чёрные волосы спадают на лицо. Большие карие глаза полны застарелого отчаяния и страха. Но то, что, по-видимому, и привлекло внимание орков, это уши. Большие чёрные мохнатые уши, сейчас плотно прижатые, но слегка подрагивающие, когда кто-то из моих бойцов, разбирающих телеги, издавал особенно резкий шум.
— Это кто? — обратился я к всё ещё удерживаемому Вареком караванщику.
— Это… так, просто рабыня, господин… — промямлил купец.
— Я вижу, что не королева Сильвермуна, — раздражённо бросаю в ответ. — Я спрашиваю, что это за существо?
— Я-я не знаю! Мой помощник купил её ещё в Мулмастере! Тот, кто продал, сказал, что это — неудачный эксперимент, который не проживёт и пяти лет, и отдал за бесценок.
— Мулмастер? — насколько я знал, этот город — буквально брат-близнец Таргейта, только с другого края Лунного моря, то есть такой же клубок имперских амбиций, беспринципности и жажды наживы.
— Да, господин! Вроде бы кто-то из тамошних чародеев хотел привить человеку способности табакси. Это такие гуманоиды с дальнего юга, как гноллы, только похожие на кошек, живут в тропических лесах и очень быстры. Я правда не знаю, что там не получилось, я только её купил.
— Зачем, если она не проживёт и пяти лет?
— Это в подарок шейху Анхуну ибн Танзиму, его племя контролирует три оазиса и восемь колодцев на самом сложном участке пути через пустыню. А что пять лет — это не страшно, иноземные рабы всё равно не выживают в пустыне дольше трёх лет, — купчина не врал — его поверхностные мысли были столь чёткими, что я мог чуть ли не увидеть тот загон, где содержалась… хм, получается, химера, и услышать, как его помощник торговался за цену с каким-то чиновником на службе у городской гильдии магов Мулмастера.
Правда, почему её признали неудачной — не совсем понятно. На первый взгляд, кто-то вывел кошкодевочек, а значит, как минимум на уровень экзотического товара для гаремов всяких пашей Калимпорта и прочих южан уже наработал, но вместо этого её выбрасывают чуть ли не на улицу. Вряд ли волшебники-химерологи, что могут минимум в Седьмой Круг и сложные ритуалы и при этом не чураются экспериментировать на детях, настолько тупы, чтобы этого не понимать.
Что же, видимо, что с ней не так, буду выяснять уже я сам. И, пожалуй, это будет интересно — по-разному менять и улучшать мертвецов я уже умею, но вот изменения живых — это тема не менее интересная и, откровенно говоря, куда как более сложная. Ну, если ты хочешь, чтобы после изменения живые оставались живыми, конечно.
— Что же, хорошо… — оторвав взгляд от торгаша, я вновь перевёл его на клетку.
Вообще, с этим караваном повезло — видно, что мой собеседник давно промышляет таким заработком. Не то чтобы я был ярым противником работорговли, уж не знаю, как другие виды, но многих людей из рабства выпускать нельзя в принципе. Холуи остаются холуями, как их ни назови, душа у них не меняется. Только получив свободу и, что ещё хуже, власть, они превращаются в мерзопакостных тварей, чувствующих собственную ущербность и, как следствие, старающихся всеми силами загнобить и раздавить всех, кто качественно лучше них. Тем не менее мне требовалось нанести удар по кошельку важных людей Таргейта, а работорговля — это как раз та сфера бизнеса, которая приносит большие деньги. Важные же люди редко оставляют большие деньги бесхозными, в значении «не зависящими от них», так что хвост кому-то я сегодняшним рейдом уже прищемил крепко — визг вполне может и до Кормира дойти, что мне и надо.
Повернувшись к ребёнку, я ещё раз осмотрел её ауру. Сильное истощение, но прежде всего не физическое, а моральное; на поверхности памяти плывут образы каких-то людей… Нет, не каких-то и не людей, девочка вспоминает родителей и, кажется, брата с сестрой… Которых, судя по всему, тоже использовали в экспериментах, и, похоже, оные эксперименты они не пережили.
— Как тебя зовут? — обратился я к девочке.
— Она не понимает общего, господин, она дикарка из Бескрайней пустоши, они там даже с животными спят, — влез со своим замечанием торгаш. В его поверхностных мыслях мелькнуло пояснение про черты лица и разрез глаз, исходя из которых, он и сделал вывод о её происхождении.
Припомнив свои знания географии, я мысленно присвистнул — этот дикий край был расположен не только по ту сторону Лунного моря, но ещё и два раза по столько от его восточного края, сколько от Кормира до Териамара. Хорошо же её помотало! Мой взгляд вновь упал на сложенные в соседних клетках скульптуры. Удивительно правдоподобные скульптуры. Никогда не видел так точно переданных волос.
— А что это за статуи? Кому вы их везёте в пустыню? — некоторые догадки у меня были, но чисто из слухов.
— Эм, видите ли, господин, — торговец замялся, фоня нерешительностью, — это… как бы… не совсем статуи…
— Говори яснее.
— Понимаете… Путь через пустыню очень выматывающий. Оазисов там немного, и обеспечить нужды большого числа людей они просто не способны…
— Ближе к вопросу, — чуть надавил я интонацией на явно не желающего раскрывать тему купца. В действительности его ответ мне уже был не нужен — хватило и образов на поверхности сознания, но я просто хотел услышать его ответ.
— Перевозить невольников лучше в окаменевшем состоянии. Не нужно тратиться на кормёжку и беспокоиться, что они чем-то заболеют в тесных клетках, охране, опять же, меньше возни. Маги Зентила за уговорённую плату обрабатывают рабов, и после этого их можно очень компактно и необременительно перевозить. Конечно, если маршрут пролегает по более обжитым землям, то товар дешевле везти в… эм, естественном состоянии, но когда путь обещает быть трудным, лучше так.
— Хм, — а в местах, где цивилизованных магов нет, всегда найдётся или желающая подработать медуза, или парочка клеток с ручными василисками, чьи хозяева берут за услуги вполне божескую цену. Экономическая модель работорговли в реалиях магического средневековья как она есть…
Не могу сказать, что совсем не слышал о такой практике, но так уж вышло, что с работорговцами я особо не пересекался, по сути, это был первый мой задушевный разговор с представителем их братии, где со мной делились их профессиональными секретами. Впрочем, логику ребят понять несложно.
— А почему тогда и эту звероухую тоже не обратили в камень? — киваю на клетку.
— Как я уже говорил, — нервно кося глазом на фигуры орков, деловито обирающих трупы в нескольких шагах от нас, промокнул рукавом стекающий с лица пот караванщик, — она неудачный эксперимент. Мне не дали гарантий, что стандартный ошейник сработает и она выживет. А поскольку ест и пьёт она мало, то можно везти и так…
— Что за ошейник? — из-за волнения мысли купца превратились в размытую мешанину разноплановых образов, что было не очень хорошо. Ошейники, если верить слухам, были самой важной частью таких операций. Вплоть до того, что порой в них бывают сюрпризы против «нелицензионного использования», и я бы очень хотел знать, есть ли таковые здесь и сейчас.
— Артефактные рабские ошейники, господин. Они содержат в себе магию, снимающую действие окаменения, а ещё включают в себя комплекс чар для контроля за рабом. Очень удобная вещь, хоть и не из дешёвых, но и я вожу первосортный товар! — с отчаянием попытался намекнуть, что может дорого дать за свою жизнь, человек.
— Вот как… Интересно, — в образах на поверхности его мыслей я не обнаружил намёков на то, что данные предметы могут в каких-то условиях не снять окаменение, а оторвать рабу голову, например. Это было хорошо. Кроме того, хоть изначально выживание кого-то из караванщиков не планировалось, но пускать в расход человека с такими связями… С другой стороны, отпускать его крайне опасно. Есть над чем подумать. — И у тебя с собой есть эти ошейники?