-Ааа! Ларт! Он Резьку трогал! Помогите! Людиии! Резьку проклял – С воплями к ним неслась грузная тетка, босая и простоволосая. Откуда-то сбоку из построек выскочил бородатый мужик. Попутно хватая воткнутые в копну сена вилы. За ним несся молодой парень, почти подросток еще. Нина попятилась, наощупь цепляя ларта за рукав. Захлопали двери, собаки зашлись истеричным лаем. Крики пожаром перекидывались по селу. Со всех сторон визжали бабы, с уханьем вприпрыжку торопились мужчины. Это что вообще?! Нина, ошалевшая и растерянная, крутила головой. Откуда они все?
Глава 15.3
Толпа собралась быстро. Слишком быстро. Никого и сразу много. Людей много. Оружия много. Простого. Деревенского. Топоры, вилы, жердины. Один миг. Доля секунды, когда они могли бы сбежать. Рвануть к околице. И лес. Близко… Убежали бы. Она потеряла шанс. Потратила на осмысление. Почему кричат? За что? Они же ничего не сделали. Потому и не успели. А потом поздно. И там бегут. Окружили. Вопят. Со всех сторон: ларт, ларт, Толваша, ларт! И Нина растерялась. Просто не поняла: почему? За что? Могла бы бежать. Приказать рабу. А она растерялась. Сначала просто не понимала, а потом обернулась на ларта. Испуганный и растерянный, как и она. Детский взгляд испуганного ребенка. Один миг. Один шанс. Упустили. Ларт взглянул на нее. И вопрос сменился ужасом. Что? Она же ничего… Ларт смотрел. И уголки его губ дрогнули. И шепот. Она не слышала. За ором приближающихся и себя-то не слышала. А его да почему-то. Лепет. Беззвучный. Поняла.
-Не надо их. Я… Моя вина… Дети…
И на колени. Опять. Как всегда. На нее смотрит. Молит. Что?
А потом уже не до этого. Потом толпа. Разъяренные люди. Испуганные, злые. И не ясно чего больше. И сами боятся. И боятся бояться. Убьют ведь. И с пальцев казалось текло жидкое тепло. Падает каплями на песок. Шарахнуть по ним по всем? Квизы. Рядом. Конные. Нет!
И сердце колотится. А между ударами – мысли. Короткие. Конец? Бежать? Спалить? Что? И всё медленно. И всё быстро. И не добегут до них. И она не успеет даже сказать. Что сказать? Не знает. Она вцепилась в лартову рубаху. Не глядя. Чтобы ее не смело. Ненавистью, гневом, страхом. От тех, кто рядом уже. Не оглушило чтоб. Вцепилась - не потеряться. Не потерять. Вцепилась. И мысль. Страшная. Простая.
Одно слово. Ее слово. Приказ. И он убьет. Всех убьет. Что они против него. Что она против…
И девчонка эта на руках матери заорала опять. От страха уже. И кукла. Наступили. В грязь втоптали. И Резька орет. И мать ее орет. И все орут. И пацан какой-то смотрит со страхом. И все со страхом. Одно слово. Одно. То, что она не скажет. Не сможет. Дети…
От одной мысли дыхание перехватило. Нет! Люди же. Дети… Не сможет. Тогда их. Его. Ее. Или он. Вилы воткнут и всё. Со страху. И шаг до них. Шаг уже.
-Нет! – заорала Нина, перегораживая путь. Растопырив руки и вжав от страха голову в плечи. Уже не понимая, кого от кого защищает. Его? Селян от него? Себя от мыслей? – Я хозяйка! Не сметь!
Те, что ближе – замерли. Натолкнулись словно. Но на них напирали другие. Орущие, гневно требующие расправы. Сомнут сейчас и ее и ларта. Порвут. Мужик в безрукавке тихо незаметно шагнул влево. Зараза!
-Стоять! Я говорю!
Стало тише. Ненамного. Но Нина хотя бы начала слышать свои мысли. Тряслась вся. А отовсюду ропот. «С ним… тоже… обоих… лаэрти…»
-Лаэрти! Я лаэрти! – и голос срывается в визг - Именем Пресветлой – молчать! Я лаэрти. Я хозяйка. Он мой! Я решаю.
-Он Резьку Толвашину тронул… Дитя… Проклятый… он…
-Я сказала. Приказала. Ему приказала. Я! Я решаю!
Сейчас кто-нибудь ткнёт. С перепугу. Просто ткнёт вилами.
За спиной шепоток:
-Тоже поди. Того… Поплатится должен…
Нина обернулась. Дийэнн смотрел на неё — и впервые она не могла прочитать этот взгляд. В нём было всё сразу: ужас, мольба, отчаяние, и что-то ещё, чему нет названия. Губы шевелились, но слов не было слышно — только беззвучное «не надо». Она не поняла, к кому это: к ней, к толпе, к себе? Он стоял на коленях, готовый сорваться в любую секунду — и не знающий, куда. Руки дрожали, взгляд метался от неё к толпе, от толпы к детям, снова к ней. Смотрел на неё, как затравленный зверь, и ждал. Ждал её слова. Ждал, что она решит — убивать или умирать.
— Назад! — заорала Нина, отталкивая ближайшего мужика. Вилы, топоры, лица, рты — всё плыло перед глазами. - Это был мой приказ! Он не сам! Я приказала!
-Ребенка тронул… Нежить… Нелюдь… Демон…
Взревел мужик. Громадный. Лицо белое от страха. В руках вилы. Нина взвизгнула и шаг вперед. Не окончила. Носочком только земли касается. А что если …
Стоять на одной ноге было не удобно. Но и двинуться – боязно. Воздух дрожал от ожидания. Того и гляди – кошка чихнет и все взорвутся. Вон. Цепляются друг за друга, как она за ларта. Боятся. И то ли подбадривают, то ли чтобы не сорваться. Бежать или бить. Ударить или упасть.