-Что было потом, я помню смутно и то урывками. – Продолжил ларт. Хрипловатый голос почти шептал. Тихо и спокойно - У них была очень богатая фантазия. И им было очень интересно, сколько всего может выдержать ларт. И каждый раз они придумывали новые игры. Не знаю способа причинить боль, который на мне не испытали. Не знаю, сколько это продолжалось. Само понятие времени потеряло значение. Была только боль. Постоянная, разрывающая душу, сводящая с ума боль. К сожалению, я оказался на редкость живучей игрушкой. Даже когда шкура клочьями, когда было переломано все, что можно, когда… я выживал. Благословением было, когда я проваливался в никуда. Ничего не чувствовать, отключиться и исчезнуть. А потом просто стало все равно. Словно я видел все со стороны. Не оставалось страха, боли. Ничего. Мне стало безразлично. И им наверно тоже. Надоело пинать мешок костей, который даже уже и не реагирует. Не знаю. В один из дней они решили, что игрушка сломалась и просто выкинули. Как вышвыривают все сломанные вещи.
Меня подобрала Фанни. Трактирщица. Ее муж давно умер, и она сама поднимала своих детей. Шесть сыновей и дочь. Ану. Я до сих пор не пойму на кой бес ей понадобился дохлый уже почти мальчишка ларт. Каждый раз, когда я открывал глаза, ненадолго приходя в себя, рядом была Фанни. Я боялся людей, боялся темноты, боялся опять оказаться запертым, боялся заснуть. Мне казалось, что я все еще там, в аду, и это просто агония искалеченного тела. Я шарахался от любого шороха. А она выхаживала. Отгоняла мои кошмары. Ждала, когда я смогу жить.
А когда я уже поверил, что не будет больше Лайсы, Джоанны, Фабиана, не будет бесконечных пыток, не будет ада, они пришли.
Дийэнн опять надолго замолчал, а Нина и дышать боялась. Замерла.
- Нужно было покончить с этим тогда. Сразу. Но я, когда увидел их, увидел, как улыбается Лайса… Увидел Фабиана. Его рожу. Я просто… Не знаю. Я словно умер. Я смотрел на них и думал, что теперь точно конец всего. Глупый мальчишка. Это было начало. Фанни и всю ее семью схватили на следующий день. Всех. Я не знал. Не думал даже. Я снова был там. В аду. Та же камера. Те же цепи. И опять темнота, и шорохи, и ожидание, что они придут. И я умирал от ужаса. Каждое мгновение. Снова и снова. Но они не шли. Про меня словно и забыли вовсе.
Меня вывели на плац. Я был уверен, что убивать. И даже был рад этому. Я был согласен. Только чтобы не повторилось то, что было. Чтобы уже закончилось. Но там были они все. Фанни, Ана, Сэми… Все. И Лайса.
Дийэнн посмотрел на Нину, и она увидела в его глазах отражения красного Кето. Показалось, что там, в глубине, пламя.
- Я пытался. Я все делал, что говорили. Я… Но теперь осталась только Ана. И если я не буду послушной игрушкой, Ана тоже умрет. Как и ее дети.
Сначала Нина пыталась вытирать слезы, но они шли бесконечным потоком. Каплями замирали на ресницах, а потом скатывались вниз, оставляя влажными щеки и губы. Нина застонала и с силой сжала виски руками, стараясь… Что? Выдавить из себя мысли? Чувства? Она не знала. Ей было больно. За Ди. За ее сероглазого демона. Бесстрашного, и ранимого. Сильного и слабого.
Нина выдохнула и прижалась к нему. Уткнулась в грудь и уже не сдерживаясь заплакала. Тихо, беззвучно, вздрагивая всем телом. Плакала долго. Ей казалось, что она чувствовала, как ларт неуверенно коснулся ее спины, словно утешая, но, наверное, просто показалось. Нина так и уснула. Всхлипывая и крепко стискивая ворот его рубахи.
Утром, еще до того, как взошло солнце они тихо ушли из спящего города.
Глава 17.1
Есть ли в мире хоть одна вещь, что ее демон не сможет выполнить? Рыбу вон ловит. Пару движений ножом и готов импровизированный гарпун. Скинул рубаху, зашел в воду по колено и замер с занесенным оружием. Вечернее, все еще яркое, хоть и не дающее уже тепла солнце, било Нине в глаза, скрадывая четкость и размывая его силуэт. Широкий размах плеч, узкая спина, длинные сильные ноги. До невозможности худой, с изуродованной шрамами кожей.