Дийэнн нерешительно пожал плечами. И взгляд его стал растерянным. Не понимал к чему она клонит.
-Я не знаю, госпожа.
Он поднялся, обрывая ее размышления и протягивая, еще шкворчащую, золотистую рыбку, насаженную на тонкий прутик. Нина вцепилась в нее обжигая пальцы и едва не урча приступила наконец к трапезе. Гоняя во рту нежную белую мякоть, поняла, что даже в замке так вкусно не ела. Уже доедая первую рыбину, замерла. Ди сидел молча, шерудя в костре веточкой и стиснув зубы. На нее он не смотрел, но напряжение, исходившее от него, можно было руками потрогать.
Нина отложила изрядно поеденную рыбину.
- Почему сам не ешь? - глухо спросила она, уже зная ответ и поэтому начиная злиться. Не определившись пока на кого больше. На него, или на себя.
-Госпожа разрешения не давала - Ди даже не повернулся. Так и сидел, не отводя хмурого взгляда от весело скачущего по веткам огня.
-Ди, не надо так. Зачем?
Раб поднял глаза.
-А как надо? – его голос звучал совершенно равнодушно и безжизненно.
Нина замерла. В тишине потрескивал костер. Где-то рядом прощебетала птица.
У девушки задрожали губы и пришлось поднять голову к небу, чтобы не дать слезам пролиться. Посидела пару минут молча. Давая себе время высказать о нем все что думает, но в голове. Не в слух. И повернулась к нему уже спокойнее.
-Перестань, Ди. Пожалуйста. Ты делаешь мне больно. Не надо так.
Ларт, кажется, смутился. Отвернулся, закусив губу и немного помедлив, взял себе рыбку.
Нина тоже отщипнула от своей и, сунув в рот кусочек, опять задумалась.
- Ди, а что там вообще в Доме?
Ларт поиграл желваками и опять покосился на девушку.
-Зеркала.
-Зеркала?
-И тени. Там ставят метку.
Нина озадаченно нахмурилась. Не поняла.
-Это больно?
-Я не помню, госпожа.
-А ларты чувствуют боль как люди?
-Откуда я знаю, как люди чувствуют? – Огрызнулся и сразу замер, испуганно уставился на Нину, словно ожидая удара. Склонил голову. – Простите за дерзость, госпожа.
Девушка с досадой отмахнулась.
-Почему все говорят, что вы ничего не чувствуете?
-Значит не чувствуем, госпожа. Кому интересно, чувствуют ларты что-нибудь, или нет. Всем безразлично.
-Мне не безразлично. – тихо, нахохлившись, пробормотала Нина. Вздохнула. Вытерла пальцы о траву. Заметив, что ларт уже расправился с едой пододвинула к нему лист, на котором лежали готовые, горячие еще рыбины. Дийэнн покосился на нее, но взял еще одну.
-А чем вы вообще отличаетесь от людей?
-У нас нет души.
Нина замерла. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камни. Она смотрела на него — на этого израненного, затравленного мальчишку, на его лицо, на шрамы, на глаза, в которых не было ничего, кроме усталости. И не знала, что сказать. Что это не важно? Что ей всё равно, есть у него душа или нет? И нужно ли что-то говорить?
Она прикусила губу и хмуро уставилась на догорающий костер. Холодало. Нина сидела, обхватив себя руками, и непрошенные мысли вились в голове, мучая и тревожа.
А Тэон смог бы так? Вот так? Смог бы отдать свою жизнь в руки другого человека, ради нее? И нужно ли ей это?
Глава 17.2
Когда Нина проснулась, она несколько минут не шевелилась. Затаив дыхание, слушала мерный стук сердца своего демона и улыбалась. Дийэнн почувствовал. Совсем скоро она ощутила, как изменилось его дыхание, как напряглись мышцы и пришлось со вздохом отлипать от ларта и подниматься. Но всё равно настроение у нее было необъяснимо хорошим. Настолько, что хотелось смеяться, петь, вприпрыжку скакать по дороге или сотворить еще какую дичь. Но она этого не сделала. Просто шла и радовалась лучикам солнца, изредка пробивающимся сквозь низкие набрякшие облака.
-Ой, смотри как здорово! - Нина махнула рукой в сторону желтого от обилия одуванчиков поля - Привал! Ты устал? Нет? Всё равно привал.
Она с восторгом плюхнулась в желтое облако и провела рукой по пушистым головкам цветов. Нет. Не одуванчики как оказалось, но очень похоже.
-Госпожа желает…
-Нет. Госпожа ничего не желает. Госпожа желает отдохнуть. А еще госпожа желает, чтобы ее демон тоже отдохнул. Поэтому просто сядь.
Нина вскочила, выхватила из рук парня котомку, и пошарила в ней. Припасов почти не осталось. Она выудила лишь зачерствевший уже кусок хлеба, который и сунула ларту. Когда больше ничего не обнаружилось – со вздохом отложила сумку в сторону. Котомку эту она как-то совершенно честно умыкнула в одном из поселений. Висела на заборе. А вот нечего разбрасываться!