Бледное лицо было похоже. Очень похоже. Те же черты, тот же шрам. Но глаза — чужие. Пустые. Холодные. Он смотрел на неё и не узнавал.
— Ди? — прошептала она.
Он молчал. Только смотрел — сквозь неё.
А потом начал таять. Растворяться в тумане, уходить, исчезать.
Нина закричала. И от этого крика проснулась. Она села. Резко, задыхаясь, захлебываясь ужасом и рыданиями, прижимая руки к груди, чтобы сердце не пробило плоть. И тут же кто-то обхватил ее, прижал. Нина кричала и отбивалась, яростно и отчаянно пока до ослепленного паникой разума не пробился хриплый голос Дийэнна.
-Госпожа! Госпожа, это сон! Сон!
-Сон? Ди?
Нина замерла на миг и наконец разглядела в отблесках почти потухшего костра, ларта. Он крепко держал ее руки и смотрел на нее испуганно и растерянно. Дийэнн! Здесь! С ней. Всхлипнув, она прижалась к нему, ткнулась лицом в его шею.
-Ди, это… Я так испугалась. Я так…
Сидела так долго. Вдыхая его запаха, слушая его дыхание рядом, ощущая его руки на своей талии. Её губы касались его кожи. Как раз там, где чувствовалось биение пульса. И она легко провела губами по этому месту, скользнула выше и затихла, вслушиваясь. Дыхание срывалось и дрожало. Она потянулась к его рту. Мазнула губами - и душа ухнула в пропасть. Сердце трепетнуло в ложбинке меж ключиц и сбилось, не зная, упасть следом или затихнуть совсем.
Ди окаменел. Застыл. И Нина, сглотнув, пытаясь справиться с бурей, разметавшей мысли, дыша его дыханием, вновь прильнула к его губам. Он послушно открыл рот, позволяя ей целовать. Потом протяжно выдохнул и наконец ответил на ее попытки. Чуть повернулся к ней, его ладонь легла ей на затылок, язык скользнул глубже, усиливая поцелуй. Нежный, сладкий, предательски желанный. Нина судорожно всхлипнула и впилась пальцами в его плечи, притягивая его к себе, прижимаясь к нему.
Дийэнн нежно, едва касаясь, пробежал пальцами по ее позвонкам. И Нина почувствовала, как в глубине, где-то под ребрами разрастается горячая волна, которая, неотвратимо сметая все на своем пути, заполняла ее всю, сжигала мысли. Медленно не спеша, его руки кружили, исследуя ее тело. Ласково, бережно, почти невесомо. Едва ощутимо. И каждое прикосновение – разряд молнии. Каждый поцелуй – взрыв. Нина хватала ртом воздух, пытаясь не расплавиться изнутри, не рассыпаться миллиардами сверкающих искр. Вспыхнет и исчезнет, выдохнув его имя.
Деревья, трава, небо, земля всё это перестало существовать. Стало незначительным. Не важным. Лишь он. Его поцелуи. Прикосновения. Тело требовало чувствовать его еще ближе, полнее и она выгнулась навстречу. Когда его руки скользнули выше, осторожно распутывая шнуровку корсета, с ее губ слетела хриплая мольба. Она не могла даже сама себе объяснить, о чем молит, чтобы остановился, иначе она не выдержит, погибнет, или же наоборот, молит не останавливаться.
Что-то тревожное пыталось пробиться, тонкий нарастающий шепот вселял болезненное чувство непоправимого. Нина вновь прильнула к Дийэнну поцелуем. Ловя его ровное дыхание. Слишком ровное. Как и размеренный стук его сердца, под ее дрожащими пальцами. Нина почувствовала, как у нее холодеет внутри, как замирает трепетавшее, еще миг назад заходившееся счастьем сердце. Она медленно отстранилась, пытаясь разглядеть его лицо в неровном свете звезд – и замерла. Он смотрел куда-то в сторону. Пустым безразличным взглядом музыканта, играющего давно выученную мелодию. Равнодушно. Привычно. Механически.
Нина почувствовала, как холодеет внутри.
-Ди…- жалобно позвала она. И ларт словно очнулся. Вздрогнул. Моргнул и посмотрел на нее больным, отрешенным взглядом приговоренного. Он давно умер. Наверное. Когда нет души. Когда просто приказ. Когда ты вещь.
-Госпожа недовольна?
А воздух, оказывается, не опаляет — он холодный и влажный. И звезды такие же далекие, как всегда.
Она попыталась вдохнуть — хриплый, рваный звук сорвался с губ.
— Дийэнн… — жалобно, умоляюще. — Пожалуйста. Пожалуйста, не делай так. Я прошу, не надо.
— Госпожа желает наказать?
Нина дернулась как от пощечины. И лучше бы он ее ударил. Было бы не так больно. Ее согнуло от резко сломавшегося мира, от того, что больше нечем дышать, от того, что сердце, скрежетнув, остановилось.
— Ди…
Она попыталась стянуть распахнутый корсет, прикрыться — от него, от звезд, от себя самой. Пальцы не слушались, тряслись, путались в шнуровке. Стыдно. Перед ним. Перед собой. Перед замолкнувшим лесом. Перед смущенно отвернувшимися звездами.