Мощеный двор. И черная спица в небо. Красный замок. Кэринэ не по себе. Спряталась за бочкой. Страшно. А как заметят? Но сильно нужно. Хоть глазком поглядеть. Проверить. Любопытно. Гомон двора стихает. Громыхают кованными сапогами гвардейцы. Ларта ведут. Кэринэ замирает. Дышать перестает. Ларт в кандалах идет. Шлепает босыми ногами по камням. Звенят цепи. Пустой взгляд пугает. Совсем пусто в душе. Тоскливо Кэринэ. Забыла совсем. Встала ближе. Рыжего великана видит Кэринэ. Ржущего, грубого, страшного. Хватает ее, пахнет от него перегаром. И похотью. Грубо хватает, больно. И она отбивается, кричит, зовет. Ей страшно очень. Но все мимо спешат, глаза отводят, гвардейцы гогочут, руки тянут. И ларт стоит, молча, ни на что не откликается. Сквозь нее смотрит. Не слышит и не видит ее. Да и не надеется она. Он всегда такой. Мертвый. Кричит Кэринэ, знает, что никто не поможет. Никому не захочется с другом госпожи связываться из-за чужачки мелкой. Погибель ее пришла. Но кричит, всю несправедливость, обиду на мир выплескивает. И видит, что ларт на нее смотрит. Задумчиво. Устало. И вдруг шаг к ней делает. Цепи, которыми руки его скованны, на шею рыжего накидывает. Стискивает так, что великан хрипеть начинает. Про нее забывает вовсе. Отпускает. Кэринэ бежать хочет. Но не может. Только в сторону отскочила и на ларта смотрит. Рыжий хрипит, мечется. Скинуть ларта с себя пытается. В глазах темнота и ярость. Гвардейцы на помощь кинулись. На долго ларт их не задержит. Забьют ведь. Беги- шепчет ларт- Беги. И она бежит, задыхаясь ужасом. Темнота. Она крадется у стеночки к крошеному окошку. Лишь бы не увидел никто. В руке кусочек хлеба зажат. Не увидит она его. Ларта. Внизу он, глубоко под землей, туда и днем свет не попадает, а сейчас темно уже. Но тянется к нему своей силой. Проверяет. Жив еще, ее большой брат. Едва-едва теплиться его свет. Но есть. Давно уже там. Между жизнью и смертью. Страшно ей очень, не за себя, за него страшно. Ему больно очень. Госпожа сильно зла была. И сама страшные вещи творила с лартом, и другим приказывала. Странно, что выжил. Но теперь она ему помочь попытается. Не умеет еще, но старается, тянется своим светом к ларту. Передает ему часть сил своих, часть жизни своей. Бабушка говорит, что нельзя ей такое делать. Что это все чужое, злое. А как злое, если это для него? Бабушка говорит, что он ларт. Что выпьет ее душу досуха. Но ошибается бабушка, не хочет он ее силу, силком впихивать приходиться. Старший брат- зовет- слышишь, это я пришла. Живи старший брат. Вот, я тебе принесла, бросает хлеб в окошко. Слышит ларт ее. Ответить не может. Сил нет, и голоса нет. Но слышит. Я завтра еще приду к тебе. Только живи…
Картинка резко меняется и уже арена, восторженные крики вокруг. Азарт руками можно потрогать. Переводит взгляд. Старший брат на арене. Давно уже. Сколько соперников было уже. Она не может сосчитать. Не умеет, но много. Устал очень ее старший брат. Чувствует она, как сил у него нет уже. Взгляд скользнул на возвышение. Сидит злая госпожа. Вперед всем телом подалась. Глаза сверкают. Аж ноздри раздуваются. Злая она очень. Жестокая. Злая госпожа с чернотой внутри. Там, где у Кэринэ, там, где у бабушки ярко светит искра, такая же что и у ларта светила раньше, у злой госпожи мрачная страшная мгла шевелиться, колышется, жаждет. Ларт, брат ее названный, давно спотыкается. Еле уворачивается. Даже сквозь шум толпы слышит Кэринэ его дыхание, хрипит уже, воздух мимо губ скользит. Устал так сильно, что уже тело его не слушается. Потянулась она искрой своей было, но бабушка так зло посмотрела, что сжалась Кэринэ. Не посмела, глаза опустила, а сердечко так и трепещет. Держись, мой старший брат. Я рядом. Лишь восторженный крик толпы подбросил, заставил содрогнуться и рвануть вперед, протискиваясь между потных вонючих тел. И замерла она. Лежит ларт на песке арены. На локти опирается, острые лопатки сведены. Не может встать. Кэринэ метнулась искрой своей в панике. Нет у него ран сильных. Не может, не хочет, не желает больше биться на потеху. Тронула она своей искрой ларта и страшно стало. Пусто у него. Там, где свет должен быть, лишь несколько блесточек тусклых. Не хочет ларт ничего. Сил жить нет. Госпожа злая бежит, кричит что-то. А Кэринэ пытается ларта разторкать. Вставай, брат старший. Вставай. Госпожа злая кнут хватает. Ларта со всей дури хлещет, но и тогда не отзывается в нем ничего. Страшно Кэринэ. Кнут - это больно. Саму не били, но чувства других считывала. Принимала. А тут пустота. Рябь только по внутренней силе, и то слабая совсем. Не хочет ничего ларт. Смерти хочет. Умереть. Госпожа кнут отшвырнула, на корточки рядом с лартом опустилась, по голове его гладит, шепчет. В реве толпы не слышно никому, но ларт слышит, а вместе с ним и Кэринэ слышит. Давно себя к нему привязала, даже если захочет, не сможет оторваться теперь. Шепчет госпожа и улыбается. Смотри, ларт – шепчет - смотри. Она последняя. По твоей вине последняя, ты не смог, не уберег, не выдержал. Она последняя. Рыжий слуга на арену молодую женщину выводит. Ана это. Знает о ней Кэринэ. Не любит она Ану, но знает. И детей Аны, что за юбку материну цепляется, тоже знает. Всех трех. И то, что в Ане еще зародился, тоже знает. Видит. Смотри, ларт, шепчет госпожа, смотри. Они, уже того возраста, когда ты впервые на арене был. Они твое место займут, если не встанешь, ларт. Смотри на них. Решай, ларт. Они, или ты. Ана последняя. Никого после. Ничего после. Выбирай, ларт.