Нина опять поймала себя на том, что смотрит на Ди. Парень сидел на краю полянки и строгал длинную палку ножом. Сосредоточенный, спокойный. Лезвие срезало кору тонкими лентами, и они падали к его ногам, сворачиваясь в светлые завитки. Иногда он поднимал голову, вслушивался в лес, и тогда она видела, как напрягаются его плечи, как замирают руки. И вновь возвращается к работе. Наверняка хочет рыбы наловить. Озерцо недалеко.
Она смотрела на его пальцы — длинные, сильные, осторожные. Изучала профиль сосредоточенного, спокойного лица, с упавшей на глаза темной прядкой. Видела шрам. И сжималось, и заходилось сердце. Ди почувствовал ее взгляд и посмотрел на нее. Нина торопливо отвернулась и сделала вид, что ищет что-то в сумке. Руки дрожали. И это скорее всего Ди тоже заметит. Он всегда всё видит. Чувствует. Нина стиснула зубы, упорно притворяясь, что занята делом.
А Тэон мог бы так же? Умереть ради другого легко, а вот продолжать жить ради кого-то? Вопреки всему?
От дальнейших мыслей Нину спасла Кэринэ. Позвала на ужин. Каша у нее всегда получалась невероятно вкусной. Рассыпчатая, с добавлением ягод и каких-то трав, она могла бы посоревноваться с лучшими десертами.
Подошел и сел чуть в стороне Ди. Нина тут же почувствовала, как ей стало горячо от одного его присутствия. Она специально, излишне сосредоточенно уставилась в свою тарелку. Но ей и не надо смотреть в его сторону, чтобы знать, как он сидит, как хмурит брови, как прикусывает губу в смятении, смущаясь от того, что все еще не ловко держит ложку, как поглядывает на нее искоса. Он всегда смотрит. Как будто пытается понять, правильно ли он делает, этого ли от него ждут. Нина сглотнула горечь и попыталась не показать, что ей больно от этого.
Кэринэ сразу же начала нетерпеливо елозить, знаками показывая, чтобы быстрее уже управлялись, а потом и вовсе прижалась к девушке и начала теребить за рукав, строя такую умильную рожицу, что Нина рассмеялась.
-Я же не могу так сразу! Горячее же еще. Подожди немного.
Конечно. Обязательная сказка после ужина. Девочка всегда слушала их затаив дыхание. Нина уже столько их рассказала. Про Красную шапочку, про Царевну-лягушку, про Ивана-царевича и Серого волка. И каждая для Кэринэ была чудом. Она так трогательно переживала, так волновалась каждый раз, что Нина рассказывала и рассказывала пока глаза не начинали слипаться. Она старалась рассказывать, как можно более артистично. Меняла голос, строила рожицы, руками размахивала. И купалась в детском восторге. А еще ловила краем глаза, как Ди садился неподалеку и тоже слушал. Нравилось ему или нет, понять не могла, но надеялась, что все же нравится, раз слушает.
Кэринэ скуксилась и заныла.
- Хорошо-хорошо! Расскажу сейчас. – сдаваясь, взмахнула руками Нина - Знаешь, в детстве у меня была огромная книга со сказками. Картинок много. Там была сказка про стойкого оловянного солдатика. Мне она всегда нравилась. Не знаю почему. Она грустная очень. Но тебе понравится. Было когда-то на свете двадцать пять оловянных солдатиков. Все они были одинаковыми, потому что сделаны все были из одной оловянной ложки. Но один чуть-чуть отличался. На него олова не хватило и была у него лишь одна ножка. Но он и на одной ноге стоял так же твердо, как остальные на двух. – Нина помедлила немного - Самый верный, самый стойкий, самый лучший.
Кэринэ прильнула, смотря на Нину широко распахнув глаза. Ди задумчиво водил ложкой по каше, глядя в огонь. И не поймешь, слышит ли, или о своем думает. Нина незаметно вздохнула и продолжила рассказывать.
И не сразу уловила, когда сказка почему-то начала меняться. Когда Ди замер, или когда посмотрел на нее, Нину, и не отвел взгляд? Или когда не отвела взгляд она? Но поняла, что смотрит на него. Ему рассказывает. Голос на шепот едва не опускается, сбивается и дрожит.
-Солдатика поставили на стол. На столе все так же стояла прелестная маленькая танцовщица. Он смотрел на нее, она на него, но они не сказали друг другу ни слова – Шептала Нина - Вдруг один из малышей схватил оловянного солдатика и швырнул в печку. Солдатик стоял в пламени и смотрел на танцовщицу. Он чувствовал, как тает. Вдруг дверь в комнату распахнулась, танцовщицу подхватило ветром, и она порхнула прямо в печку к солдатику, вспыхнула разом и нет ее.