Адреналин заплескивал, мешая дышать и думать, срывая сердце. Внутри дрожало все, включая душу, рвущуюся к Ди. Поэтому… двигайся медленно, дыши медленно, говори медленно. Тяни слова. Следи за голосом. Умри. Чтобы он жил.
Ди приподнял голову. Посмотрел. И весь мир обрушился, грозя разорвать ее в клочья. Не надо так. Молю, Ди. Не смотри так! Верь. Хоть на крупицу. Хоть на миг поверь. Почувствуй меня. Уголок губ девушки дернулся, и она торопливо задушила Нину внутри. Лайса. Ты Лайса.
Ларт дернулся, с шумом выдыхая, и Нина поняла, почувствовала, еще не успев обернуться. Кэринэ! Там, наверху. Девочка приникла к дереву, обхватив ручонками ствол, вцепившись в него. Белая, перепуганная. Маленькая.
-Беги!- выкрикнул Ди, и тут же Фабиан оборвал его ударом. Но девочка, мелькнув птичкой уже рванула в чащу.
Фабиан единым привычным движением распустил кнут, но Нина шагнула, перегораживая путь.
- Хватит! Это - мой раб. Моя игрушка. Ты знаешь. - Прости Ди.
Нина с удовлетворением наблюдала как гнусная улыбка Фабиана стекает по его роже. Смутился. Прячет за ухмылкой, но смутился. Не уверен. Боится ошибиться. Трусит. Вышло значит. Ледяной взгляд Лайсы.
Мягко шагая босыми ногами, утапливая ступни в холодный песок, Нина подплыла к Фабиану, нарочито не прикрываясь, напоказ выгибая тонкое девичье тело, облепленное мокрой сорочкой, задрав голову насмешливо, зло хмыкнула и промурлыкала:
-Фаби, душка, как думаешь, Керу будет доволен, что всякая шваль эйру глазами лапает? – и стерев улыбку процедила – Займись уже делом, бездарь.
Глава 21.3
Нина не помнила, как они доехали до поселения. Того самого, где они покупали хлеб. И любопытные, злорадствующие взгляды сменились растерянностью, когда старосту, одутловатого старика с побитом оспой лицом, бесцеремонно вышвырнули из дома, со сдержанными почестями введя туда босоногую простоволосую девчонку, закутанную в мужской плащ. Едва переступив порог и оставшись одна, Нина позволила себе упасть на пол и затыкая рот руками, вцепляясь зубами, кусая себя за предплечье, выдохнуть вопль, прижимаясь к дощатому, плохо струганному полу, попытаться дышать, оставляя паленые царапины на досках, выплеснуть страх и вновь взять себя в руки. Поднялась. Вытерла мокрые щеки. Нет у нее времени. У Ди нет. Нина стиснула зубы и заорала чтоб несли одежду. Живо. Сейчас же.
И едва не спятила, пока принесли. Для нее вечность. Она металась по комнате. Подходила к двери — прислушивалась. Ничего. Только голоса где-то далеко, смех. Ей казалось, что она слышит этот смех. Что они там, за дверью, пьют, разговаривают, а Ди — там. Она била кулаком в косяк, пока не заболела рука. Отходила. Снова подходила. Считала шаги. Сбивалась. Считала заново.
И когда уже она была готова бежать так, в одной сорочке – принесли. Платье. Длинное, в пол. Алое, расшитое бисером. Нина не стала спрашивать откуда. Явно не местное. Лайсино? С собой возили? Не важно. Девок, что прислали помогать, выгнала прочь сразу. Повод даже не помнила. Визгом разогнала. А потом трясущимися пальцами, торопливо, путаясь в ткани, едва смогла одеться сама. Керу не было. Хорошо. Сразу бы раскусил. Плохо. Она молила чтобы был. Согласилась бы и к квизам, и куда он решит, лишь бы поклялся, что Ди не тронут.
Сметая всё, прошлась смерчем по комнате. Нож, шило, что угодно. Судорожно, выворачивая всё на пол. Полки, шкаф. Нету. Ничего. Специально убрали? Хотелось выть. Метнулась к окну. К другому. От предчувствия непоправимого, ноги подкашивались. Ужас вцепился острыми зубами в сердце и жрал причмокивая, вгрызаясь.
На минуту прижалась лбом к дверям. Дыша глубоко и стараясь собраться. Иди. Рванула дверь и шагнула за порог.
-Госпожа, господин Фабиан не велел… - попытался было преградить путь высокий усатый гвардеец. Кант? Кент? Кнот? А, черт с ним. Второй то хватался за эфес, то отдергивал руку.
— Где Керу?
Молчат. Переглянулись.
— Я спрашиваю! — Срывая голос завизжала она. Она позволяет себе это — Лайса бы сорвалась. — Чтобы через минуту был здесь!
Усатый сорвался, побежал. Второй остался, смотрел с нее с опаской. Хорошо. Нина оскалилась. Наклонила голову и смотрела исподлобья. Убью. Всех. Гвардеец нервничал. Видела, как выступает пот на висках, как дергается кадык. И улыбалась еще шире, еще более зловеще.