-Ди… Ди, я Нина! Не она! Я никогда… Я клянусь тебе. Верь мне, пожалуйста! Это я. Правда я. Прости.
-За что, госпожа? – поморщился парень.
-Я не знаю, как тебе доказать. Не знаю, что сделать. Прошу тебя. Поверь.
Ди закрыл глаза и поднял лицо к небу.
-Я верю тебе, госпожа. Хочу… верить.
Нина сникла.
Подбежала Кэринэ. Сунула им похожие на репку коренья и знаками заставила поесть. Вкуса Нина не чувствовала, а может и не было никакого вкуса. Но репку съела. Девочка заставила. Съела и вновь из под прикрытых ресниц принялась наблюдать за Ди. Пытаясь угадать, о чем думает ее демон, рассеянно крутя в руках круглый плод.
А потом опять шли. Молча. И эта тяжелая недоговоренность давила, выматывала больше, чем путающая ноги трава, больше, чем ветки, цепляющиеся за подол, за волосы, норовившие ткнуть в лицо, чем сплетенные в баррикады поваленные, сплетенные уже стволы, прелые и крошащиеся под ногами, мешающие, перекрывающие путь.
Пару раз слышали далекий стук топора, но не рискнули подходить. Однажды заливистый лай собак, ударил ужасом и все трое замерли, выжидая, молясь чтобы не по их душу. Но пронесло. Возможно охотники, или деревушка. Проверять не стали. Свернули в сторону. И опять бурелом, ветки, трава и путь куда-нибудь. Просто отсюда.
Уже ближе к вечеру натолкнулись на поселение. Долго лежали на взгорке наблюдая. И лишь по темноте рискнули подобраться к сеновалу. Тихонько забились подальше, зарылись в пушистое ароматное сено и уснули мгновенно, голодные, но согретые, сбившиеся поближе.
Ди разбудил Нину, когда еще было темно. Просыпаться не хотелось. Хотелось прижаться к нему как прежде и забыться сном. Но Нина встала. Выползала почти на ощупь, не открывая глаз. Но Кэринэ настойчиво потянула ее в сторону Пришлось открыть. Не сразу сообразила, что девочке нужно, а потом сон как рукой сняло. Меж скособоченных домишек веревка натянута. С бельем на просушке. Нина прыснула, и они крадучись, подошли. Вины за воровство старой латаной рубахи Нина не испытывала. Плохо, наверное. Зато реветь и жалеть себя желания поубавилось. Может смирилась уже, а может потому что рубаху Ди одел. Не спрашивал даже, где взяли. Посмотрел удивленно, но одел. И опять лес. Опять шли. Почти молча. Отмахиваясь от слетевшихся со всего леса комаров, отплевываясь от противной, норовившей облепить именно лицо паутины.
Лес стал гуще. Ди продирался сквозь ветки, придерживая их, чтобы не хлестнули по лицу Нину. Сам шёл первым, и ветки били его — по плечам, по лицу. Он не обращал внимания.
В этот раз поселка с сеновалом не было. Спали на земле. Пришлось разводить костерок. Маленький, почти не согревающий. И Нина надеялась что Ди ляжет рядом. Обнимет. Или не обнимет, а просто рядом. Зря. Не лег. Сидел всю ночь глядя в тлеющие угольки. Не спал. Нина знала. Потому что тоже не спала. Смотрела на него. Знала что он знает что она не спит. Но молчит. И она молчала. Просто смотрела.
Третий день ничем не отличался. Лес. Зеленые хрусткие черенки на обед. Кисловатые и не насыщающие. Поселок, который стороной обошли. И опять лес.
А вечером костерок и Ди, наблюдающий за угольками. И Кэринэ, доверчиво прижавшаяся к Нине, заснувшая сразу, посапывающая уютно.
Нина закрыла глаза. Старалась дышать тихо. Старалась уснуть. Старалась молчать.
-Ди…
-Да госпожа…
-Мне без тебя холодно…
И затаила дыхание.
Ровно настолько, пока гибкое тело ларта не прижалось к ее телу, и Ди не опустил на нее руку, и Нина судорожно выдохнула холод, царящий внутри нее все эти дни, чтобы улыбнуться во сне, слушая стук его сердца.
Глава 22.3
Как назывался этот городишко, Нина не узнала. Ни тогда, когда они смотрели на него выйдя из леса, ни когда бродили по мрачным узким улочкам. Да и не важно ей было. Этот ничем не отличался от тех, где она уже была. Тесный, вонючий и отвратительно шумный. Крикливые торговки, завывающие о лартовской скверне проповедники на каждом углу, фальшививший уличный певец, ругань из распахнутого окна наверху - сливались в отвратительную, бьющую по нервам какофонию. Хотелось побыстрее уже доделать все запланированные покупки и бежать отсюда. В лес. Туда, где никого кроме них, трелей птиц и ветра. Где поводок из пояска Кэринэ, прицепленный к ошейнику Ди, не обжигает ладонь. Она долго упрямилась, наотрез отказываясь вести ларта на привязи. Ди настоял. Силком вложил в ее кулачок свободный конец пояска. Чтобы не привлекать внимания. Это конечно так. Стража у ворот – упитанный толстомордый мужик – даже не подошел. Мотнул головой – проходите мол, и всё. Даже не поинтересоваться откуда у такой замарашки раб. Нина почесала спутанные космы и ухмыльнулась. Прынцесса. Вторую неделю по лесу бродит не мытая. Подол обтрепался. На рукаве дыра – порвала, зацепившись за ветку. И спутники не краше. Чумазые и оборванные. Мда. Сейчас к ним даже нищие, снующие везде и хватающие всех за полы не цеплялись, видимо они и сами уже не сильно от них отличались. Но всё равно поводок бесил. Нине казалось, что волдыри от него будут к вечеру. Ладно, уговаривала она себя, это ненадолго. Ещё чуть-чуть и в тишину леса. Она таясь посмотрела на Ди, и смущенно покраснела, натолкнувшись на пронзительный взгляд серых глаз. Смотрит. Наблюдает. Нина вздохнула. Последние дни ларт не шарахался. Даже обнимал ее по ночам. Но всё равно сторонился. И это было больно.