На арену, посыпанную белоснежным песком, вышли десяток гвардейцев при полном обмундировании, в броне из скрепленных между собой пластин грубой обработанной кожи – погонщики. Прикрываясь щитами они начали подталкивать торкенов длинными копьями к центру арены. Те, скалясь отмахивались, но не находя другого выхода все же подчинялись.
Глава 23.2
Трубы взревели особенно пронзительно, подавая сигнал к началу боя и мир замер для Нины на одно бесконечное мгновение.
А потом всё рухнуло.
Первыми побежали не торкены — побежали зрители. К ограждению, вперёд, давя друг друга, чтобы ничего не пропустить. Кто-то заорал, кто-то засвистел. И в этом гвалте потонул первый удар, первый крик, первый хруст ломаемой кости.
Нина старалась не видеть, как рухнул один из торкенов и песок под ним начал темнеть, не смотреть как сцепились еще двое, стараясь вырваться вперед, вцепляясь друг в друга зубами, разрывая плоть, не замечать, как другие падали и уже не вставали. Она видела только Ди. Он двигался вперед, к развевающемуся синему знамени, ускользая от атак соперников, уворачиваясь от ударов, парируя. Отшвырнул с пути молоденького ларта, оттолкнул его в сторону и не глядя больше на запаниковавшего, метнувшегося на край арены пацана, шагнул дальше. Чуть пригнулся, взмахивая мечом и сутулый оскалившийся ларт, рванувший было к сжавшемуся, зажмурившемуся парнишке с занесенным клинком, рухнул лицом в песок, задергал ногами, попытался вскочить, но перерезанные сухожилия не держали, заорал, потонувшим в общем гвалте воплем, забился скребя вокруг себя землю.
— Смотри! — закричал кто-то над ухом Нины. — Заходи слева! Бей!
Она зажмуривалась, не в силах смотреть. И тут же открывала глаза, и в панике искала взглядом Ди. Не могла не смотреть. Скулила от ужаса, вцеплялась в перила так, что трещало дерево и немели пальцы и опять зажмуривалась. Он двигался. Четкие выверенные тысячами тренировок движения. Ни единого лишнего. Ровное дыхание. Взмах и шаг. В сторону и вперед. Уклонился. Ударил. Шагнул. Пустое лицо. Пустые глаза, смотрящие в никуда. Механическая кукла сеющая смерть. Удар — и один торкенов, осел, хватаясь за перерезанное горло. Шаг — и он уже был за спиной другого, короткое движение локтем, и тот рухнул лицом в песок, даже не поняв, что произошло.
Зрители вопели, подбадривая и улюлюкая. Нине было дурно от жары, от шума, от вида заалевшего местами песка арены. Ее трясло, но она мертвой хваткой вцепилась в поручень. Какое-то время она еще пыталась делать вид, что наблюдает за боем, но в итоге не выдержала и, прижав руки ко рту, склонилась пониже, стараясь дышать глубже и медленнее. Ладошка Кэринэ погладила по спине. С арены раздавались жуткие крики полные ярости и боли. Не смотреть. Не смотреть. Не видеть. Нина на мгновение обвела арену взглядом. Кто-то жив. Кто-то нет. Кто-то бьется, извиваясь на песке, кто-то тупо смотрит на бой, на себя, на стражей, на беснующуюся толпу требующую убивать. Брызгами разлеталась кровь. Падали. Вставали. Ползли. С ревом лысый бугай с изуродованным шрамами лицом кинулся на своего соперника, и Нина отвернулась. Столкнулась взглядом с женщиной из ложи. Худощавая, с сединой в высоко уложенной прическе, она смотрела на Нину сдвинув брови, чуть прищурив глаза, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Девушка чуть отступила, спряталась за спину тарка, подавшегося вперед, брызжущего слюной, оглушающего ее воплями:
— Давай! Убей их всех!
— Смотри, как танцует, тварь! — вторил ему другой.
-Бей! Ну же! Режь!
Нина проглотила горький вязкий ком в горле, прижала к себе Кэринэ. Ища у нее поддержки, пытаясь удержаться. Обвела арену взглядом. Кто-то жив. Кто-то нет. Кто-то бьется, извиваясь на песке, кто-то тупо смотрит на бой, на себя, на стражей. Ди был уже у знамени. Перед ним лишь два огромных ларта. Он проскочил между ними, полоснул одного мечом и тут же закрылся клинком от удара сверху. Сталь не выдержала. Клинок обломился у самой гарды. У Нины оборвалось сердце, крик застрял в горле, не давая вдохнуть, но Ди, не останавливаясь ни на миг, воткнул обломок в горло соперника и пока тот медленно опускался на колени, скребя пальцами подбородок, пытаясь подцепить то, что убило его, уже сорвал с древка голубой шёлк, скомкал в руке и замер. Бой кончился.
Зрители ревели, но Нина слышала только стук своего сердца. Ди стоял в центре арены. С его пальцев капала кровь. Своя? Чужая? Она не знала.
На арену высыпали стражи, сгоняя выживших торкенов в небольшую дверь под трибунами, вынося раненных и убитых.
Потихоньку пустели зрительские места. Тарки, насытившиеся зрелищем смертей, с придыханиями и радостным смехом делясь впечатлениями, понемногу расходились. Нина с трудом заставила себя разжать онемевшие пальцы, медленно, один за другим. Несколько раз глубоко вздохнула. Рядом, всё еще не отводя дикого взгляда от пустой уже арены, с жадностью, торопливо, впихивая в себя булку, стоял и пыхтел мужик с лоснящимся от пота лицом. Кэринэ потянула Нину за руку. Девушка покорно пошла, механически переставляя ноги. Кончилось. Всё кончилось. Теперь забрать Ди и быстрее отсюда. Куда угодно.