Артистка кисло поморщилась.
-Да уж не торопятся озолотить. Да и мы тоже ведь не сильны. Сброд всякий. Кто прибился, тот и сгодился. Раньше-то когда родители живы были по другому у нас было, а сейчас… - Латика с досадой махнула рукой. – Оми на скрипке играет, да Тоби на своей свистульке маленько может. А так… даже и петь-то некому. Кас вон еще у матери нашей жонглировать обучен. Чё показывать-то?
-Так вы из цирковой семьи?
-Чево? Родители выступали, а потом… - На миг по лицу Латики скользнула злая гримаса, но тут же исчезла – Ты чего хотела?
-У меня идея. В моем мире… на родине в смысле, есть такие люди – цыгане. Так вот, давай попробуем в следующем поселке так выступить….
Нина долго, с жаром объясняла Латике свою идею. Уже давно стемнело, луны кружили над головой, артисты разбрелись по кибиткам, а она всё говорила и говорила. Наблюдая как постепенно скептическое настроение Латики сменяется азартом и как загораются ее глаза.
Испытать новую стратегию выпало скоро. Даже слишком. Уже на третий день, толком даже не отрепетировав роли каждого, Латика, заприметив небольшой городишко, объявила, что выступать в нем они будут по новому.
Нина очень нервничала. Так наверняка чувствуют себя режиссеры выдающие на суд зрителей свое новое творение. Уже с утра Нина наряжала Кэринэ и себя в длиннополые широкие юбки, укутывала в цветастые платки и переживала что бус маловато. Айя, средняя Саннина дочь спасла ситуацию, сообразив надрать рябины и нанизать их на нитку. Вышло ярко, броско и очень по-цыгански.
Остановились, не доезжая до городских ворот. В лагере, караулить кибитки, оставили Васила и еще одного мужчину, хромого и угрюмого Кана. Нина еще раз проверила, все ли уяснили свои роли. Угольком подвела глаза девушкам. Пощипала щеки и выдохнув скомандовала вперед. С песнями, плясками, бренчанием всевозможных инструментов, какие отыскались в залежах хлама, они гурьбой направились к поселению. Нина постаралась шагать поувереннее, плавно, пританцовывая на ходу. Девчонки старались подражать, добавляя свои движения. Латика так завораживающе водила бедрами, что даже заставила Нину нервно поглядывать в сторону ларта.
От такого шумного появления, народ высыпал на улочки гурьбой, толкался, давя друг друга и застывал с открытыми ртами. Ребетня тут же облепила заборы.
Кэринэ настроилась быстрее всех, у нее все так естественно выходило, и уверенный лисий взгляд, и грация, и толика вызывающего нахальства. Как всегда цыганкой была. Она скользила между любопытствующе глазеющими горожанами, привлекая взгляды. Смуглая, тоненькая, в ярко-синей юбке, подергивая плечами с наброшенным цветастым платком.
-Бриллиантовый мой, позолоти ручку, всю правду тебе скажу. – Нина схватила первого же подвернувшегося мужичка, старалась сделать голос пониже и глубже. Чтоб звучал таинственнее. Опустила голову, глядя из-под приопущенных ресниц и добавляя загадочности, чуть кривя улыбку. Мурлыкая- Вижу по руке, золотой мой, сильный ты человек, и судьба у тебя великая, другие тебе дорогу переходят, мешают. – Тарк глянул с интересом.
Краем уха Нина слышала голоса своих спутниц, так же несущих невесть что всем, кого могли схватить. Да и не сопротивлялся никто. Толпятся, рты пораскрывали, как на чудо смотрят. Хорошо.
- Великий ты человек, большего достоин – с придыханием вещала Нина, выгибая спину, и выставляя грудь вперед, дернула плечами - а никто не ценит.- дорогу тебе переходят, палки в колеса вставляют. Порчу наводят. Не буду денег с тебя брать. Нравишься ты мне. Дай монетку заговорю, чтобы всегда при тебе была. Смотри на эту линию, видишь прерывается, болеть сильно будешь. Порчу надо снять. Жизнь-то тебе, золотой, длинная предписана, но злые силы против тебя наслали.
Так, демонов всяких не приписываем, лартов вообще не трогаем. А то стоит вон один, глаза блестят восхищением, сил добавляют. Для него хочется быть еще смелее, и щеки алее, и взгляд загадочнее. Пусть их, что хотят думают. Пусть думают, что для них. Чуть скользнула грусть, ведь тот, для кого Нина старается, не поймет, не позволит себе поверить. Девчонки, вначале робко, потом все более уверенней подражали Нине и тоже начинали нести все, что в голову взбредет.
Мужчины тоже покрикивали, задорно подзывали жителей. Подкидывали булавы, Кас подпрыгивал и крутил сальто. Сид демонстрировал силу, поднимая в воздух младшую дочь и напрягая внушительные бицепсы. Тощий, с унылым лицом и грустными глазами Фома, демонстрировал меткость, метая ножи в деревянную мишень. Те же ведь трюки что и всегда показывают, а с прибаутками новыми, и тарки как завороженные глаз не отрывают, толпа всё прибывает. Каждый хочет поближе увидеть, чтобы и ему судьбу предсказали, чтобы и яркие танцовщицы рядом скользнули. Даже от Дийэнна шарахаться перестали. Косятся только, но помалкивают, до того им интересно. Монетки рекой сыпались в протянутые шляпы и ладони. Работает!