Нина, осипшая уже от своих выкриков и бесконечных гаданий по руке обернулась на своего демона. Дийэнн стоял чуть в сторонке, не отрываясь смотрел не нее. В серых глазах было столько восхищения, что можно было утонуть. Но как только поймал ее взгляд – смутился. Отступил к Фоме. Тут же закудахтала какая-то тарка, подтягивая к себе поближе сына. Нина дернула щекой, заметив как Ди сжался. Ну нет! Не смей их бояться!
Нина, гордо выпятив грудь шагнула к мишени. Подцепила из корзины стоявшей в толпе женщины крупное краснобокое яблоко и поставила себе на макушку и напряженно вперилась в ларта глазами.
-Уважаемые! Единственное представление. Только для вас! Ну же! Кидай!
Дийэнн дернулся. Побледнел. Нервно обвел взглядом толпу, затаившую дыхание и опять на Нину смотрит.
-Ну же! Давай!
Я верю тебе. Кидай. Глаза у ларта темные стали, молчит, но Нина и так знает, о чем спрашивает. Молча, не размыкая губ. Ты уверенна, моя госпожа? Да, мой стойкий солдатик. Только в тебя верю. Во что мне верить еще? Ты и есть для меня все! Улыбнулась. Одобряюще, уверенная в нем больше, чем в самой себе. Я верю в тебя, как в то, что солнце завтра опять встанет. Я верю в тебя, как в то, что за зимой приходит весна. Я верю в тебя, как в то, что жизнь всегда победит смерть. Ты жизнь моя, ларт. Дийэнн опустил голову. И вновь поднял. Улыбка, едва заметная, теплая как лучик солнца, нежная. Верь мне, госпожа. Верю. Нож полетел и воткнулся, пригвоздив яблоко к мишени, но она даже не моргнула. Слишком острое чувство. Жаркое. Лучше глаза отвести, чтобы не обжечься. Смущаются тарки, не понимают, не хотят понять, что сейчас видят. А Нина дышать не может, переполняет ее огонь, сгорает она в нем, и не жалеет. Дышит она сейчас им. Отведет ларт глаза и задохнется она. Не задумывается, но понимает, что не сможет, если он равнодушно на нее посмотрит. Его пальцы, такие сильные длинные, крутят нож за лезвие, взвешивают, а она в глаза его смотрит. Серые, чистые, живые.
Грянула нестройная музыка. Скрипка старого Оми запела весело, озорно, свирелька Тоби подхватила. Не совсем правильно, фальшивя, но так залихватски. Закружились артисты, подхватывая, затягивая в танец зрителей. Загэкали мужики, запели девчонки. Затопали, запрыгали, заколыхали будрами, замахали руками. Нина скинула сапожки, кинулась в центр веселого водоворота.
И танцует Нина, изгибаясь, извиваясь яркой лентой на ветру. Трепещет сердце. Босыми ногами отбивает по земле, взмахивает широкими юбками, улечу птицей. Только взгляд твой держит, опутывает сердце взгляд серых глаз. Смотри на меня Ди, смотри так всегда! С восторгом, с восхищением, никогда больше не хочу видеть другие взгляды. Плечами повела, Кэринэ темп поймала, змеей вьется между тарками, босая, смуглая, в ярких платках. Волосы как смоль по плечам рассыпаны. Как есть цыганочка. Схватила миску по рядам бежит.
А Нина пляшет. В кругу таких же как и она, веселых, молодых, красивых девчонок кружится. Как лента по воде изгибается, томные медленные движения, прерываются быстрыми, резкими. Все взгляды ее. Все как под гипнозом. Ди вперед подался. Глаза блестят, губы приоткрыты. Нина сбилась на миг. Бросить все, приникнуть губами, поймать его хриплый стон удовольствия. Хочу слышать твои вздохи, хочу чувствовать твою кожу, ощущать тебя близко.
Только твой взгляд важен. Смотри на меня, мой сероглазый демон. Без тебя сердце мое потухнет и сил жить дальше не будет. Умру, если отведешь взгляд, если равнодушно отвернешься. Не помнила Нина, не пробовала она раньше по-цыгански танцевать, но да и не важно это. Сама душа требует, ломает, смешалось в ней все женское. И уже не важно, цыганские, испанские, любые танцы. Извивается Нина в танце. И взгляды Дийэнна ее ласкают. Чувствует, как восхищенный взгляд скользит по ее телу. Смотри на меня Ди. Целуй меня взглядом. Мне только это нужно. Чувствовать твои губы на своей коже даже на расстоянии. Взгляд у Ди горячий, пылающий. Пели, плясали, юбки как крылья мелькают, смотри на меня ларт. Смотри, а я буду лететь вдохновленная. Живя этим, словно только сейчас поняла, как это жить в полную силу. Как дышать. Это когда смотрит демон сероглазый так пронзительно, только на тебя, блеск его глаз освещает подпитывает. Ой-нанэ-нанэ, отплясывают босые пятки по песку, вьется вихрь разноцветный. Ничего нет больше, никого нет. Я и ты, Ди. Все остальное тлен. Неважно. Смотри на меня, и даже на расстояние слышу твое дыхание, ловлю его, потому что только им дышу. Не отводи глаз, иначе пропадет все, не для кого будет. Взгляд изменился. Пронзительнее, словно тоньше все вокруг, острее стало, потемнел взгляд ларта, напряжение нарастает. Вертится Нина как вихрь, кружит в танце, приклеив улыбку, поворот, и тут же взгляды опять встречаются. Один миг, пока вокруг оси крутиться, уже смерти подобно, не вижу тебя ларт, хотя чувствую. Пронзительное, острое как бритва чувство, полосует душу, но еще острее хочу. Пусть на части распадусь, не могу без тебя. Смотрит на нее ларт. Глаз не отводит. Сейчас темные от желания глаза у ларта. Как небо грозовое, как море бушующее. От страсти, и поэтому еще красивее стали. Видит эту жаркую страсть Нина. Видит, как губы желанные чуть дергаются, не определившись, толи улыбнуться хотят, толи оскалиться. Но глаза, серые, жгучие, сумеречные. Люблю тебя, шепчет одними губами Нина, в очередной момент разворачиваясь в танце. Хочу тебя, говорит глазами в следующий поворот вокруг оси. Живу тобой, говорит ее сердце и она замирает. Люди, заведенные ею, кружатся, смеются, улыбаются. А она стоит посреди этого бушующего океана страстей и видит только его. С тяжелым желающим взглядом, от которого уже земля под ногами плавится. От которого лепестки с места сойти могут. И сердце замирает.