-Что желает ларра? Есть конфетки – сладкие как…
-Яблоки в глазури есть?
-Конечно ларра! Самые сладкие, самые...
-Верю. Просто дайте пару штук.
Торговец сцапал монетку и сунул девушке завернутые в листья поблескивающие сахарной глазурью крупные румяные яблоки.
Нина покрутила их в руках и, выбрав более красивое, сунула ларту. Ди дернулся и уставился на лакомство.
— Просто ешь. –устало попросила Нина и с досадой оглядела площадь. - Да когда уже все рассосутся?
Площадь опустела, когда обе луны закружили на чистом, усыпанном звездами ночном небе. Нина огляделась и потянула Ди за руку.
-Пошли.
Чуть замешкалась у входа. Интересно, а лартам сюда можно входить? Да какая разница. Дийэнн не ларт. И она это ему докажет. Всем докажет! И тогда он поверит! Он будет свободным!
Нина с трепетом вошла в крошечный храм. Ни скамеек, никаких сидений. Круглый зал, в центре - небольшое возвышение на тонкой резной ножке. В углублении на мягком ложе покоилась крупная матовая жемчужина. Везде, куда можно было приткнуть - свечи. Сиреневые. Цвет богини. На одной из стен - портрет
Нина подошла ближе. Искусно нарисованное лицо молодой девушки с покрытой тонкой вуалью головой. Неизвестному художнику удалось передать всю трепетность юной богини, нежное ласковое выражение сиреневых глаз, грустную улыбку. Она с состраданием смотрела прямо в душу. В изящных девичьих ладошках - хрустальная сфера. Нина долго всматривалась в эти печальные глаза необычного цвета.
Потом, робея, подошла к тумбе с жемчужиной. Стало страшно. Глубоко вздохнула и протянула руку. Пальцы чуть дрожали. Девушка повернулась к Дийэнну.
-Каким светом должна засветиться жемчужина, если я ее коснусь?
-Синим, госпожа – не задумываясь, ответил Ди.
Нина потерла пальцы друг о друга. Еще раз вздохнула. А вдруг не получится? Вдруг это поддельная слеза? И вообще ничего не покажет?
Легкий сквозняк качнул фитильки свечей, и метнувшиеся тени пронеслись под потолком. Нине показалось, что богиня с портрета с любопытством наблюдает за ней. И вроде даже с нетерпением ожидает, когда Нина прикоснется к артефакту.
Девушка решилась и коснулась холодного шарика. Жемчужина словно нерешительно осветилась. Потом стала ярче, еще ярче. Синий, даже с каким-то сереневый отливом свет.
-Теперь ты.
Ди тяжело и часто дышал, стоял напряженный, сжимая кулаки, бледный до синевы. Уголки подрагивающих губ скорбно опущены. На жемчужину он не смотрел. Он не мигая, смотрел на Нину и от этого тоскливого обреченного взгляда ей стало не по себе. Она уже даже решила, что ну ее, жемчужину эту. Раз уж он так этого боится, то бог с ней. Но не успела. Ди резко выдохнул и протянул руку к «Слезе богини». Его пальцы еще даже не коснулись камня, как жемчужина налилась темно-багряным светом. Нина оцепенела. Неверяще смотрела на этот кроваво светящийся камень и никак не могла сообразить.
—Но… как? Нет!
—Я ларт, госпожа. — хрипло выдохнул Ди.
Нина с трудом заставила себя оторвать взгляд от жемчужины и попыталась дышать. Воздух царапал горло. Красный. Светит красным если касается…
—Нет! – прозвучало слишком звонко, но даже если их и услышат – не важно — Этого не может быть!
Ди сжался, и отступил.
—Нет! — голос не слушался. Был тонким и ломался — Она не должна была так! Ты не ларт, Ди! Нет!
Дийэнн посмотрел на нее темными мертвыми глазами.
— Я говорил. Меня проверяли.
—Нет! Это ложь!
Нина попятилась, наступила на свечу, наткнулась на высокий постамент.
—Госпожа?
Девушка с яростью уставилась на портрет, с которого все так же печально ее разглядывала Ханнаан.
—Ты врешь! Ты все врешь! Он не демон!
Голос ее дрожал от ярости. По щекам катились слезы. И видимо поэтому, снова показалось, что девушка на портрете шевельнулась. Чуть повернула голову и посмотрела на нее с жалостью.
—Ты лжешь!
Нина закричала и вцепившись в чертову подставку толкнула ее. Конструкция рухнула, громыхнув раскололась на несколько частей, слеза покатилась по полу.
—Ты лжешь!
—Госпожа! — Ди вытаращив от ужаса глаза обхватил девушку за талию, прижал ее брыкающуюся, заходящуюся в крике, к себе — Госпожа, вас услышат!
Захлебываясь слезами, Нина не хотела слышать, ничего не хотела. Ди на руках выволок ее из оскверненного храма.
Глава 30.2
Разрушенная, расколотая на мелкие дребезжащие осколки, грозящие разлететься ворохом колких брызг от малейшего неосторожного движения, она слепо шагала, увлекаемая Дийэнном по темным улочкам Акоса. Позже она даже не могла точно вспомнить, как оказалась в комнате трактира. Ди вел ее, спотыкающуюся и неуверенно переставляющую ноги, и молил успокоиться. Его голос, хриплый, ломкий, встревоженный, пробивался как сквозь толщу воды, дробился и смазывался, и она никак не могла понять смысла. Что ему нужно от нее? Сейчас. Вообще. Трактир? Зачем? Она смотрела на него не слушая. Узкое худое лицо. Глаза. Серые. Она помнит. Как небо. Сейчас темно. Шрам. Хотелось провести пальцем. Губы. Обветренные. Нервные. Она помнит их вкус.