-Полетт, мне не хорошо. Домой пошли.
-Да что вы госпожа! Это же так интересно!
Нина чувствовала, что сейчас просто отключится. Она просто не сможет, не выдержит. И голос Фабиана, и восторженный рев толпы звучал как сквозь толщу воды. Просто невнятный гул, раздражающий и давящий на и так раскалывающуюся голову.
Рука Тэона опустилась на плечо девушки, он чуть склонился к ней и прошептал:
-Не думай. Просто ни о чем не думай. Я с тобой.
Нина пыталась. Старалась отключить мысли.
Фабиан помахал зрителям, отчего они взревели еще громче. Подошел к своему рабу и протянул ему кнут. Тот медленно поднялся, зачарованно глядя на орудие, как на змею, готовую ужалить. Фабиан подождал, раздраженно сунул кнут в руки раба и толкнул того в сторону приговоренного. Парень, стискивая кнутовище так, что костяшки пальцев побелели, замер, опустив голову, часто и отрывисто дыша. От окрика Фабиана он дернулся, и посмотрел на прикованного к столбу. Толпа уже визжала, радостно предвкушая зрелище. У Нины ломило в висках, перед глазами все плыло. Она пыталась сдерживаться из последних сил. Раб, отступив на шаг, повернулся к Фабиану и отрицательно мотнул головой. Толпа уже не ревела – визжала диким ором, и девушка не слышала, что сказал раб, но поняла по губам: «Я не могу. Я не буду» Фабиан нехорошо усмехнулся и притянув раба к себе за шею, что-то ему шепнул, глядя в гущу беснующихся тарков. Ларт сник. Хранитель с силой толкнул его в сторону приговоренного. Парень сделал шаг, еще один, и поднял мертвый, пустой взгляд на того, кого ему предстояло убить. Закованный в цепи гигант смотрел на своего палача с жалостью и состраданием и вдруг улыбнулся ему, тепло и печально.
-Сделай это быстро мальчик, не бойся. Я готов. Прошу тебя. Быстро. - шелестом долетело до Нины. А может просто придумалось. Она уже задыхалась, от страха, от неприятия всего происходившего. Хотела крикнуть и не могла, и словно окутанная липким кошмаром продолжала смотреть.
На Фабиана, с лихорадочно блестевшими, какими-то дикими глазами, жадно, предвкушающе ловившего каждое движение. На приговоренного преступника, так напугавшего ее, а сейчас казавшегося более человечным, чем ее хранитель. На раба, бледного, со страшным, каким-то болезненным оскалом, с безумием в глазах. На орущую толпу тарков у ее ног, вопящую, жаждущую крови.
Ларт Фабиана внезапно посмотрел на Нину с такой дикой ненавистью, что девушка невольно отшатнулась. Ненависть страшная, затапливающая все вокруг чернотой, промозглой тьмой от которой тянет тленом и смертью оборвала ей дыхание, заставляла замереть сердце. Одно мгновение, но оно показалось ей бесконечным. Больше не было ничего, ни рева толпы, ни сверкающего дня, ни ветра, только что игриво трепавшего ей волосы, только обжигающая льдом ярость в серых как грозовое небо глазах. Ларт мотнул головой и, повернувшись к приговоренному, отвел кнут в сторону, готовясь нанести удар и только тогда Нина хрипло вытолкнула из себя застрявший в легких воздух, горький и затхлый.
И одновременно с хлопком кнута и криком приговоренного Нина почувствовала, что мир резко качнулся, гулко ударив по барабанным перепонкам.
Холодно. Мокрая ткань неприятно льнет к спине. Со всех сторон подступали стены, высокие, теряющиеся в вышине. Визг тормозов и мечущийся свет фар. Она понимала, что это конец, понимала, что надо отскочить, и знала, что не сделает этого, потому что тело оцепенело от страха, и она закричала.
Нина дернулась и хватая ртом воздух села. Яркое солнце слепило, гул веселящегося города бил по ушам, и она сидит на траве под высоким развесистым деревом.
-Ты потеряла сознание- склонился встревоженный Тэон, осторожно придерживая ее за плечи. Нина разглядывала его долго, пристально, так что он начал волноваться. Потом со вздохом отвернулась.
-Лайса, с тобой все в порядке?
-Не знаю. Я не уверенна.
Девушка еще раз огляделась по сторонам. Мимо скользят разодетые, охмелевшие от праздника люди. В стороне звучит громкая музыка и крики зазывал. Откуда-то тянет чуть пригоревшей сдобой, ароматным мясом и дымом. Нина попыталась встать, но тут же все перед глазами вновь закружилось, мир начал распадаться на мельтешившие точки. Воздух стал вязким и неприятно горячим.
Девушка едва успела наклонить голову как ее начало выворачивать желчью. И с рвотой ее тело словно пыталось исторгнуть из себя что-то мерзкое. Выкручивало внутренности как будто кто-то невидимый стиснул и повернул когтистой рукой желудок. Ей хотелось кричать от страха, отвращения, от неприятия ситуации. Сильные руки не дали упасть окончательно, подхватили, прижали к широкой груди, в которую можно уткнуться, и не думать сейчас ни о чем.