-Ты менталист? –неожиданно даже для самой себя спросила Нина
-Нет. С чего ты взяла? - опешил Вэл настолько, что забыл о том, кто перед ним, но Нина решила не обращать на это внимания.
-Нуу, ты мне все объясняешь, и не спрашиваешь почему я задаю такие глупые вопросы.
Вэл опять заулыбался во все лицо.
-Вы меня проверяете госпожа. Я же новенький. Такие вопросы обычно знающие задают. Когда к ним сомнения свои приносишь. Вот и вы.
Нина с подозрением на него посмотрела.
-Ну да. Проверяю. Продолжай.
-А, ну так вот. Менталисты есть сильнее, есть слабее. Можно некоторых обойти, научившись думать без паники, не волноваться и просто улыбаться. Чем ширше улыбка, тем больше веры, госпожа.
- Ну теперь понятно почему ты так лыбишься –натянуто улыбнулась Нина.
-А то! Вдруг что. А я уже готов! А есть и те, кто …
-Госпожа! - послышалось где-то не так далеко от них- Лайса! Вы здесь?
Вэл как-то съежился.
-Ох, если меня господин Фабиан здесь застукает, буду я до старости на плацу приемы отрабатывать. Госпожа, а можно я в кустиках пережду? Я не уйду далеко, просто не хочу сейчас нарваться. –добавил он торопливо.
-Лезь лучше на дерево- посоветовала девушка- там точно не увидят.
Вэл что-то благодарно выдохнул, подпрыгнул, уцепился за ветку, и лишь мелькнули начищенные сапоги да несколько листочков спланировало вниз.
Практически тотчас к беседке подошли несколько гвардейцев среди которых Нина знала только Гория. Сейчас растерянно и как то обиженно смотревшего на нее.
-Госпожа! Вас все ищут! Магда весь двор на ноги подняла!
-Я просто хотела побыть одна.
И больше не обращая на робкие попытки Гория еще что-то сказать, она пошла в сторону замка. Гвардейцы, тихо перешептываясь, поплелись вслед своей госпоже. Переполох ее бегство и правда вызвал знатный, с каким-то мрачным удовлетворением отметила Лайса, выйдя из сада. По всему двору метались тарки с факелами и лампами, шумели встревоженные животные в своих загонах, Магда как полководец зычно отдавала приказы стоя на высоком крыльце, растрепанная, кое-как одетая и бледная. Едва заметив вступающую из темноты Нину, нянька побледнела еще больше, то-то невнятно вскрикнув и схватившись за грудь побежала навстречу.
-Милая! Да что же ты творишь то? Как ты нас всех переполошила!
Нина пристально посмотрела на старуху, молча обошла ее и не обращая внимания на суетившихся вокруг людей побрела в свои покои.
Глава 6.1
Следующая седмица прошла в тягостном ожидании. Нина замирала от каждого шороха. Казалось, что вот-вот явятся квизы или придет весть от Тэона — и от одной, и от другой мысли холодело внутри. Взгляд помимо ее воли следил за каждым движением горничных, вытирающих пыль с зеркал и поправляющих складки на шторах. Что если пресловутая птичка – одна из них? Не слишком ли пристально смотрела на неё Полетт, разнося завтрак? А Малинка всегда так тщательно трет столик, или ждет чего-то? «Птичка». Это слово жужжало в мозгу, как назойливая муха. Оно мерещилось в подобострастных улыбках служанок, в скромно опущенных глазах посыльных. Она ловила себя на том, что анализирует каждую фразу, каждый взгляд, и ненавидела это состояние.
Даже прогулки, некогда бывшие отдушиной, превратились в ритуал самоистязания. Ноги, предательски знакомые с дорогой, несли её к пруду – месту, где пахло свободой и звёздами, а теперь лишь напоминало иллюзию того, что могло бы быть, но не случилось. Она злилась на свою слабость, на эту глупую, цепкую надежду, что тянется к исчезнувшему принцу.
Злиться на самого Тэона не получалось. Вместо этого разум, тут же подсовывал ей правдоподобные оправдания: бунт на границе, перехваченные гонцы, внезапная болезнь отца… Всё что угодно, лишь бы не холодная правда расчёта или предательства.
Отчаянно пытаясь занять ум, она приказала принести книги по законодательству. Тяжёлые фолианты пахли пылью и забытьем. Витиеватые, напыщенные фразы расплывались перед глазами, не доходя до сознания. Мысли, словно испуганные мыши, метались между воспоминанием о тепле рук Тэона и леденящим взглядом из-под капюшона. Она пыталась вчитаться в законы о соляном оброке или судоходных пошлинах, но строки расплывались. И она вновь металась по комнате, просыпалась с криком от вязких, липких кошмаров, и часами спорила сама с собой.