Плыть к Тэону после пары дней знакомства казалось ей безрассудством. Сидеть и ждать в Красном замке – безумием. Пока однажды не сообразила, что желать выйти замуж за человека и боятся обратиться к нему за помощью в момент опасности глупо. Даже если он ей откажет, ну чтож, хуже всё равно уже не будет.
В конце концов, после ещё одного изматывающего спора с Магдой, где слова «квизы» и «допрос» звучали как приговор, Нина сдалась. Плыть – значит купить время. Шанс. Возможность снова увидеть его глаза и наконец-то понять: спасение это или новая, более изощрённая ловушка. Её приказ подготовить корабль прозвучал у неё самой в голове как чужие слова. «На всякий случай», — убеждала она себя, расхаживая по покоям. Но это была ложь. Глубоко внутри, под слоями страха и недоверия, она уже чувствовала лёгкость решения. Почти – нетерпение.
Бежать. Уплыть. Увидеть его. И, как ни горько было признать, старая карга была права: сидеть и ждать, пока высшие квизы придут выворачивать её душу наизнанку, было чистым самоубийством.
Приказ был отдан. И теперь Нина почувствовала не страх, а странное, щекотящее нервы нетерпение. Путешествие начиналось.
Уже через час замок, словно потревоженный улей, загудел иным, деловым гулом. Слухи, быстрее любой официальной новости, поползли по коридорам, слетали в кухни и казармы, долетали до города. Эйра уплывает. Сама. И так внезапно.
Вечером, наблюдая, как Полетт с непривычной сосредоточенностью укладывает в дорожный сундук платья и безделушки, Нина пыталась придумать достойный предлог чтобы оставить своих хранителей в Гории.
Дверь скрипнула, и в комнату без стука вошёл Керу. Он стоял, заполняя собой пространство, сжимая и разжимая кулаки, словно не позволяя им стиснуть её в объятиях. Полетт, пискнув что-то неразборчивое, тут же выскользнула из комнаты.
— Ты плывёшь за ним, — не спросил, а констатировал он, и в его голосе звучало горькое обвинение — Что он с тобой сделал?
— Кто? — растерялась Нина.
— Неужели ты не видишь? Ты стала другой. Он на тебя воздействует?
— Не говори глупостей! — терпение Нины было на исходе. Да как ему ещё втолковать в его упрямую башку? — Пойми уже и прими как есть. Я скоро выйду за него замуж. И Магда считает…
— Магда много чего может считать, — резко перебил он. — Решение принимаешь ты. А мне кажется, ты уже не видишь других вариантов. Знаю, моего мнения ты слушать не будешь, но будь осторожна. Это игра со слишком большими ставками. Ты уверенна в том, что делаешь?
—Тебя это не касается! —Нина, почувствовала, что начинает закипать - Я его люблю. И выйду за него замуж. Я так решила!
Керу замер, и его могучие плечи слегка опустились.
— Прости, моя госпожа — проговорил он глухо. — Если он сделает тебя счастливой… то я буду только рад. Твое желание – закон для меня. А это… На удачу.
Он разжал кулак. На громадной ладони тонкая цепочка с кулоном казалась совсем крошечной. Изящная веточка с парой золотых лепестков и малюсенькими рубиновыми ягодками — тот самый кулон, что так приглянулся ей на площади.
Нина ахнула, поражённая. Она невольно коснулась пальцем холодного металла, но тут же отдернула руку, смущённая.
- Пойду собираться.
— Керу — её голос дрогнул. Она сделала шаг к нему — Послушай. Я… Ты… Я думала…
Понимая, что просто не сможет приказать ему остаться девушка сникла. Да и без своей гвардии, без хранителей, эйра, уплывающая в неизвестность, выглядела бы не правительницей, а беглянкой. Кажется она совершает огромную ошибку.
— Хорошо. Иди.
Керу наконец расслабился, и его медовые глаза потеплели. И Нина, к своему удивлению, почувствовала, как что-то тяжёлое и мрачное, давившее все эти дни, отступает. Рядом с ним, этим огромным, молчаливым стражем, она ощущала неловкость, но и как ни странно, безопасность. Мужчина коротко, по-солдатски кивнул и вышел, оставив после себя тяжёлый шлейф невысказанного и тонкое золото кулона, холодно поблёскивавшее у неё в руке.
День отплытия выдался на удивление мерзким. Тучи, того и гляди, зацепятся за шпиль хартели, пропорят об него свое брюхо и нудная водная пыль, перерастет в настоящий ливень. Нина зябко куталась в меховую накидку. Но злой, проказливый ветер, все равно умудрялся забираться под одежду, заставляя девушку ежиться. Нина тяжело вздохнула, разглядывая корабль облепленный, по уровню моря, тиной и ракушками, и решительно поднялась по узкому, не внушающему доверия, трапу.