Нина не могла бы сказать, в какой именно момент втянулась, но поймала себя на том, что подалась вперед и вцепилась мертвой хваткой в подлокотники, сердце бешено колотилось, захватывая дух, ее целиком поглотил неведомый доселе азарт. Она коротко хохотнула. Никогда не замечала за собой интереса к спортивным состязаниям. По крайней мере, до сегодняшнего дня.
Наконец и этот солдат выдохся. Резко отступил. Тут же его место занял следующий. В бой вступил солдат постарше, поопытнее и видимо осторожнее, перемещения по палубе стали медленнее, а вот выпады казалось еще стремительнее и резче. Зрители орали, подбадривая и выкрикивая советы. Трещали, едва удерживая чудовищную силу удара, боны. Нине казалось это невозможным, но ларт всё так же парировал и уворачивался — дух захватывало от его почти сверхъестественной ловкости. Каждый раз, когда, казалось бы, у него не было шансов, он умудрялся избежать рокового удара. Устал и этот. Ушел с импровизированной арены отдуваясь и пыхча как паровоз. Вышел следующий.
-Давай, Морт! Врежь ему! – заорал один из матросов, и толпа тут же подхватила, заулюлюкала, завизжала.
-Задай ему! Бей! Бей!
-По ногам!
-Танцуй, тварь!
И когда удар всё же достиг цели, толпа взорвалась оглушительным рёвом. Солдат умудрился всадить палку ларту в бок. Тот согнулся, вынужденно шагнул назад, медленно выпрямился и снова поднял бону навстречу новой атаке. Но даже его нечеловеческая выносливость начала сдавать. Нина отметила, что он стал чуть припадать на левую ногу, парировал уже не так стремительно, дыхание участилось.
В круг вышел пятый воин. Потом шестой. Седьмой. Все они выдыхались, уступали место следующему.
Наконец вперед вышел Горий. В полной экипировке: плотный кожаный дублет, кожаные поножи, легкий шлем и даже усиленные пластинами перчатки. В руках - бона, длинная, отполированная тысячами прикосновений палка, почти в два метра. Он ловко крутанул ее по какой-то замысловатой траектории и взметнул вверх, вызывая у соратников оглушительные вопли поддержки.
Парнишка сделал несколько медленных, разведывательных пассов, осторожно приближаясь. Ларт, в свою очередь, мягко ступал, стараясь сохранить дистанцию. Гвардеец описал концом палки полукруг в воздухе, словно рисуя незримую границу, — и вдруг обрушился в атаку. Воцарившуюся было тишину, разорвали треск сталкивающихся посохов, и рёв зрителей. Раб легко отвел древко соперника, но Горий тут же усилил натиск, начав серию быстрых, жёстких атак. Гвардейцы вопели, жердины встречали удары с треском, шум был адский. Нина всем сердцем болела за Гория. Она отчаянно желала ему победы, прижала кулаки к щекам, мысленно молясь за него. Меж тем соперники двигались все быстрее, все стремительнее. Атаки становились яростнее. Оба двигались с непередаваемой грацией. Гибкие стройные тела, отточенные, выверенные движения. Нина получала прямо-таки эстетическое наслаждение. Уходя от очередного удара, раб запнулся о свою цепь и это едва не стоило ему мощного атакующего удара в голову, Нина вскрикнула, но ее голос потонул в разочарованном гуле гвардейцев, когда ларт всё же успел уклониться, перекатившись под жердиной соперника, и мгновенно, одним движением оказался на ногах за спиной гвардейца, но это стоило для него потери своего оружия - откатившейся палки. Стараясь не попасть под удар, он несколько раз совершая какие-то совсем уж головокружительные кульбиты, пытался вновь завладеть оружием, и одновременно увернуться от удвоившего натиск, почувствовавшего близкую победу, Гория. Сделав обманное движение влево, ларт кинулся к палке, но цепь, натянутая до предела, не дала дотянуться. Мазнув пальцами по палубе совсем рядом с ней, он с трудом увернулся от очередного удара. Потом еще и еще, удары становились все яростнее, и быстрее. Один выпад почти достал цель, но большую часть раб смог смягчить блокируя, и жердь лишь скользнула по руке. Нина видела, как болезненно он поморщился. Внутри у неё что-то ёкнуло — короткий, тупой укол. Ларт ведь безоружен. Зачем так? Толпа вокруг словно взбесилась. Ликующие, одобряющие вопли оглушали.
-Давай!
-Гони!
-Бей!
-Ну же! Вдарь ему!
Лицо Гория исказилось азартным, почти детским восторгом. Он улыбался во весь рот. Улыбался, гоняя по кругу живую мишень. И уже радостно предвкушал победу, когда раб стремительно поднырнул под посохом, и перехватив древко одной рукой, согнутым локтем другой всадил удар гвардейцу в лицо. Тот рухнул на колени. Сквозь пальцы, прижатые к лицу, хлынула кровь.