- Сука! –взвыл Горий гнусаво- он мне нос сломал, тварь!
Рёв толпы стал сразу низким, звериным. Люди хватались за боны, за мечи, сдвигаясь ближе.
-Вот жеж… нежить проклятая!
-Еще взбрыкивает, тварь!
-Выбить дурь! Задать ему!
Нина похолодела. Раб, тяжело дыша, остался стоять в центре круга. А Горий… Мальчишка с разбитым лицом… Ему, конечно, больно. Его жаль. Но чего он ожидал? Чтобы ларт покорно стоял и ждал, пока его, безоружного, изобьют до полусмерти ради потехи? Нужно было остановить это. Немедленно. Но слова, казалось, застряли в горле, превратившись в ледяной ком. Зачем было так рисковать? Это же не человек. Демон! Он же и убить мог. Нина замерла. Мог бы. С самого начала мог бы. Но ведь не убивал. Даже не атаковал первым. Отбивался только.
-Бей! Дай ему! Вреж!
Нина смотрела на знакомых вроде бы ей людей. Вон Майло - он всегда смущенно подкармливает бродячих собак. А сейчас у него такое хищное, чуждое лицо. Ноздри раздуваются, словно он втягивает в себя запах крови. Винтон - молодой парень, заливающийся краской от любой неловкости. Сейчас он поглаживает кнут притороченный к поясу, глаз не сводит с арены и облизывает губы.
Ларт оскалился, сжимая отвоеванное оружие, сверкнул исподлобья глазами и повернулся к следующему, шагнувшему в круг сопернику – мужчине постарше и как минимум втрое массивнее его. Толпа взорвалась одобрительным воем.
Нина застыла, вцепившись в подлокотники так, что стало больно пальцам. Мог бы. Но… Они не остановятся- пришло осознание – они будут травить демона до последнего. Последнему – золотой! У ларта нет шансов. Нина снова обвела взглядом толпу. Здоровые. Отдохнувшие. Закованные в кожу и металл.
В висках стучало. Она смотрела на людей и не узнавала их. Никто и не думал прерываться. Наоборот – они толкались, спеша занять очередь, подзуживали друг друга, спешно застегивая шлемы и натягивая перчатки. Взгляды стали холоднее. Злее. Агрессивнее. Эстетическое наслаждение от танца клинков смыло внезапной, тошнотворной реальностью. Надо встать. Прекратить все это. Но тело не слушалось, и она, словно в тумане, продолжала наблюдать.
Гвардейцы смыкались все ближе, сужая круг. Били злее, яростнее, выплескивая в удары всю свою ярость. Старались бить по ногам, исподтишка, и ларту приходилось совершать чудеса ловкости, чтобы увернуться. Удар, прыжок, атака, треск дерева, уход, удар, атака. Десятый.
Ларт, какими бы выносливыми они ни были - устал. Стал всё чаще ошибаться. Резкий выпад сбил его с ног, второй удар был бы решающим, но извернувшись он откатывается и вновь поднимается. Соперники ловят каждое движение друг друга, нарезая круги вокруг мачты, солдат в доспехах и ларт. Стоящий в спарринге уже против двенадцатого. А сколько их было до того, как она поднялась на палубу? Девушке стало противно до дрожи.
Ларта уже заметно шатало. Дыхание сменилось хрипом. Он уже не нападал – лишь отмахивался, пытаясь хоть как-то отбить удар. Но он стоял. И каждый новый противник уходил из круга хромающим, с выбитым дыханием или трясущейся от боли рукой. А он оставался. Четырнадцатый.
Внезапное движение в стороне отвлекло ее - и Нина вскрикнула, не успевая облечь протест в слова, вырвался лишь глухой, отчаянный возглас. Один из гвардейцев, дрожа от предвкушения, с перекошенным азартом лицом, незаметно подтянул багром цепь, и резко рванул. Стоящие рядом завизжали, захлёбываясь восторгом. Но, видимо, не в первый раз - ларт успел сгруппироваться. Падая, он перекатился в бок и снова встал. Смертельно уставший, но даже не помышляющий о том, чтобы прекратить эту жестокую игру, где он - всего лишь тренажер. Нина видела, что на посох он уже чаще опирается, пытаясь устоять на подламывающихся от усталости ногах, чем орудует им. Уворачивается, уже больше благодаря неповоротливости соперника, чем своей ловкости. Нина посмотрела на очередь гвардейцев, жаждущих проверить силу. И что-то окончательно оборвалось внутри. Лица вокруг изменились: весёлый азарт сменился напряжённой, холодной решимостью. Это уже не было игрой. Это стала проверка — чей ресурс истощится первым: их свежая сила или его демоническая воля. Нина поняла, что еще немного, и ларт просто рухнет от изнеможения. Ей стало ужасно холодно.
Холод в животе взорвался белой, чистой яростью. Она даже не поняла, как очутилась на ногах. Её собственный голос прозвучал для неё самой чужим, рвущим глотку рёвом, который перекрыл гул толпы:
-Хватит! Прекратите немедленно! –Лицо девушки пылало. Но злилась она даже не столько на гвардейцев, сколько на себя. В наступившей тишине ларт, пользуясь паузой, тяжело скользнул по боне, опускаясь на колени, и скорее цепляясь за этот злосчастный посох, чем держа его. Он задыхался, хрипя, жадно хватал ртом воздух. Ему и правда порядком досталось: в кровь сбиты костяшки пальцев, огромный кровоподтек на скуле, синяк на подбородке, и кто его знает что там под одеждой, можно только догадываться. Но он знал: ему не отойти в сторону, уступив бой следующему желающему, не перекинуть посох соратнику, и просто попросить паузу он не сможет.