-Детка?
-Отойди от меня. – срывающимся от напряжения голосом глухо приказала Нина – Не смей прикасаться. Как ты это делаешь? Ты говорила, что ты тарка. Что у тебя нет силы.
-Конечно нет. О чём ты?
-Ты… Ты как-то внушаешь мне… Ты что-то со мной делаешь!
-Присветлая! Да о чём ты?! – всплеснула руками старуха – Что я тебе внушаю? Одумайся! – и вдруг заохала, всполошилась - Это лартовская волшба на тебя пошла! Это он тварина тебе мысли путает! Вот! Ты его с рук кормила! Запутал проклятый! Деточка! Чтож теперича-то?!
Нина замешкалась. А вдруг и правда… Вдруг ларт? Но тут же упрямо тряхнула головой.
-Не подходи! Иначе я закричу.
-И кто прибежит? Керу? А ты не забыла? – неожиданно изменившись в лице, зашипела старуха. В её глазах не осталось и следа притворной заботы- Что будет, когда он узнает про твой маленький секрет?
-Ты угрожаешь мне?!
-Упаси Пресветлая! Чем я могу угрожать тебе? Тем, что выдам Керу? Окстись. Он мне первой же голову оторвет. А вот что он с тобой сделает? Когда узнает? Не глупи! Я всего лишь хочу уберечь тебя. И себя за одно.
— Хватит. Уйди. Я не твоя марионетка. Я — эйра. — Голос Нины стал тише, но твёрже. — И мои приказы не обсуждаются. Уходи, Магда.
Старуха смотрела зло. Набычившись. Но молчала. Наконец, её губы сложились в тонкую, недобрую усмешку. Она развернулась и, не сказав больше ни слова, вышла.
Нина подперла стулом дверь и как была, в одежде, даже не снимая сапожек, рухнула в постель. Уснула, как не странно, почти мгновенно. Провалившись в вязкий душный сон, где что-то темное и отдающее тленом, тянуло к ней свои туманные щупальца.
Весь следующий день штормило. Было пасмурно, ветрено, и сыро. Нина потрясла кувшин, но чуда не произошло. Так же пуст, как и утром. В горле пересохло как в пустыне. Она побродила по каюте. Малодушно поразмышляла над колокольчиком. Позвонить? Полетт прибежит. Или не прибежит. Нина села на постель. Доигралась. Боится выйти к собственным людям. Помрет от жажды в своей каюте. Не доплыв до жениха. Потому что боится. Нина вздохнула, посмотрела на дверь, опять вздохнула. Если сейчас не выйдет, покажет всем что струсила. А значит виновата. А она не виновата! Она права! Нина решительно встала. Черт. Всё равно страшно. Опять села. Покрутила колечко на пальце. Подумала. И вскочив решительно подошла к двери, отставила стул и на миг замявшись вышла.
Прохладный, влажный воздух коридора, пахнущий смолой, деревом и сыростью, ударил в лицо. Её шаги по скрипучим половицам прозвучали непривычно громко. Она шла, не оборачиваясь, чувствуя, как спина сама собой распрямляется, а подбородок непроизвольно приподнимается. Маска Лайсы, защитная и неотъемлемая, надевалась сама собой, становясь доспехами.
Когда Нина вышла на палубу словно ледяная волна обрушилась на неё. Все кто замечал ее – замолкали. Отступали. Отводили глаза. Бородатый матрос быстро коснулся глаза, уха, губ. Отводящий зло жест. Юнга пискнув спрятался за бочку. Гвардеец, судорожно вцепился в эфес меча. Воздух на палубе стал густым от этого всеобщего, беззвучного отвержения. Казалось, можно было протянуть руку и натолкнуться на невидимую, колючую стену из страха и неприязни. Изгой. Прокаженная. Отступница. Вот кто она теперь. Нина еще выше подняла голову. Еще горделивее расправила плечи. И что теперь? Нужно горничную найти. Спрашивать? Молча бродить, не обращая ни на кого внимания? Почувствовала, как дрожат пальцы, как сжимается от страха всё внутри. «Не отступать! Бороться до конца!» Нина подошла к борту и вцепившись в него, уставилась в даль. Нужно подумать. Только дышать медленнее, не выдавать паники. Сейчас. она подумает. Придумает. Решит. Сейчас. Минутку чтобы успокоится.
-Жрать хочешь, подстилка лаэртовская? – от голоса Гория, паника резко сменилась яростью. Они издеваются что ли? Опять?
– Проси, тварь. Убивать вас всех надо. Чё уставился?
Дыхание Нины стало тяжелым, горячим. Развернуться и опять спрятаться в каюте? Это даже не трусость. Это уже признание себя виноватой. Остаться стоять? Да чтоб вас всех пчелы покусали! Дикие! Много! Нина решительно зашагала к центральной мачте. Покусаю!
Ларт стоял на коленях. Голова опущена. Руки за спиной стянуты бечевкой. Горий, с распухшим лицом, заплывшими синевой глазами, кружил вокруг, сжимая в одной руке миску с едой, в другой бутылку с недопитым вином. Рядом – Полетт, раскрасневшаяся, поглядывающая с томным видом на парня. Мерзавка! Госпожа там в каюте от жажды мучается, а она…
-Хочешь же? Кому говорю! Ну как хочешь! - Горий гоготнул, протянул миску в сторону раба, помедлил и перевернул ее, выплеснув содержимое на палубу.