Она тоже закрутила головой, но её облегчение сменилось тревогой, когда она увидела лицо Керу. Он смотрел на приближающуюся сушу не с надеждой, а с мрачной, сосредоточенной досадой.
— Что-то не так? — спросила она, сердце ёкнув где-то внизу.
Керу покосился на неё с неприязнью, но ответил:
— Рифы. Между берегом и нами — полоса морских зубов. А прилив тянет нас прямо на них. Повезёт — проскочим. Пресветлая, помоги.
Оживление в лодке тут же сменилось тягостным, леденящим молчанием. Один из матросов суетливо схватил весло, пытаясь замедлить движение, но его торопливые гребки были бессильны против течения. Лодка, мотая носом, только набирала скорость. Острые осколки тёмных скал, облепленные бурыми водорослями, то выглядывали из пены, то скрывались под водой, словно зубы гигантского зверя.
Лодку подхватило и закрутило, будто океан решил поиграть с этой щепкой, вытряхнуть из неё никчёмных людишек. Мужики побелели, девчонки завизжали на одной ноте, все вцепились в борта, распластавшись по днищу. Нина сжалась в ледяной комок страха.
С каждой волной, лодка подскакивала вверх, опасно кренилась и зачерпывала бортом воду, а потом ухала вниз, и эти самые волны уже сверху грозили раздавить их, обрушиться на людей, расщепить лодку о каменные зубы скал, выступающие из воды. Вверх, и душа обмирает, мгновение замирает и сразу вниз, и лодка скрипит, грозя рассыпаться от этих качелей. Вверх-вниз, плеск воды, и соль разъедает глаза, щиплет губы и снова вверх и под скулеж девчонок опять вниз. Лодка чуть чиркнула бортом о невидимый подводный островок. Треск! Заорали даже мужчины. На этот раз пронесло.
Несколько человек вцепились в вёсла, пытаясь выправить курс, но толку было мало. Один из матросов, с ржавыми бакенбардами, вскочил, навис над лартом, брызжа слюной. Тот лишь скривился, злобно сверкнул глазищами и налег на весло вцепившись в него обеими руками. Керу, отпихнув рыжего, сам сел за весла и налег на них всем весом, пытаясь удержать прыгающую, как взбешённая лошадь, лодку.
Лодка опять зацепилась за что-то невидимое, дернулась опрокидывая людей, со скрежетом накренилась и снова выпрямившись подпрыгнула на очередной волне. Треск дерева стиснул сердце Нины ледяными зубами, но это было всего лишь переломившиеся весло. Хорошо, что не у ларта, внезапно мелькнула совсем не к месту мысль, но сразу вылетела, когда очередной каменный зуб океана чиркнул по дну лодки, заставив ее Нина судорожно вцепилась в борт и не сразу поняла, что это мелькнуло рядом.
Визг Полетт и крик одного из матросов заставили испуганно обернуться. И краем глаза успела уловить яркий мазок совсем близко с бортом. Музыкант! Его голова то выныривала, то скрывалась в пене, руки взметывались над водой, но кричать он не успевал, лишь хватал ртом воздух вперемешку с водой и вновь погружался.
Нина, даже не успев полностью осознать произошедшее, вцепилась в мокрое дерево борта одной рукой, и попыталась дотянуться до утопающего. Её пальцы на миг коснулись мокрой ткани. Крик Керу раздавшийся рядом, кажется прямо над ухом, раздраженный, сердитый, заставил ее дернуться. И даже вроде успела понять, о чем он, но не успела отдернуть руку. Ледяные жесткие пальцы музыканта судорожно вцепились в нее утягивая к себе. Мелькнуло исказившееся лицо хранителя, мазнули его пальцы пытающиеся успеть ее удержать, но больно стукнувшись боком о кромку борта и едва успев схватить ртом воздух она вдруг оказалась в воде. Ледяной, черной, с пеной и крутящимся мусором.
Она рванулась вверх, но обезумевший от ужаса человек вцепился в неё мёртвой хваткой, таща на дно. Пышные юбки спелёнывали ноги, превращаясь в смертельный саван. Она отбивалась, пыталась вырваться, сбросить с себя тяжелые, мокрые одежды. Хотя бы вырвать себе еще хоть один глоток воздуха
Крик, рвавшийся с губ, захлебнулся солёной жижей, хлынувшей в горло. Она не хотела! Не могла вот так, нелепо, глупо! Вода жгла лёгкие. Она слабо барахталась, уже почти не понимая, зачем. Мысли расплывались.
Мама… Мама, помоги…
И ей почудилось, что мама где-то рядом, протягивает руки…
И уже гаснущим сознанием, где-то на границе разума отметила, что ее подхватили, тянут куда-то. Довольно грубо ее выволокли на берег.
Она лежала на берегу, уткнувшись лицом в колкие камешки. Кашляла и казалось, что этот поток воды, исторгающийся из нее, никогда не иссякнет. Наконец она собралась с силами и перевернулась на спину. Долго лежала, разглядывая луны и наслаждаясь просто тем, что жива, что дышит, что Керу успел, вытащил, спас.