- Не буду я тебя…Тобой… С тобой… Да пошли вы все!
Нина вскочила и зашагала еще дальше в лес. Услышав шорох шагов за спиной, не поворачиваясь бросила:
-Не ходи за мной! Приказ!
Щеки горели огнем. Дыхание клокотало, сбиваясь от бессильной ярости. Тварь, — пронеслось в голове, и она сама не поняла, к кому обращено это слово — к Лайсе, Фабиану, себе или всему этому миру.
Домыслить она не успела. И не поняла сначала толком, что случилось, но кто-то сильно дернув ее за руку, едва не свалив с ног, резко развернул и прижал к себе спиной. Она и пискнуть не успела как у лица, завораживая, мелькнул, блеснувший на солнце, клинок и уперся острым кончиком в горло.
Глава 9.2
-Только молчи! Обещаю, что ничего тебе не сделаю – обжег ухо горячий шепот. Да она от страха и захотела бы не смогла бы сейчас закричать – Ларт. Лучше и не пробуй.
Нина скосила глаза. Раб стоял совсем близко, и одновременно слишком далеко. Совершенно лишнее облегчение, что это все-таки не он, мелькнуло и затерялось. Ларт медленно поднял руки, демонстрируя пустые ладони. Набычившись, как-то весь собрался, напружинился. Вот только не делай сейчас ничего! Хотя…
-Прикажи ему не шевелиться – так же шепотом прозвучало над ухом и лезвие еще сильнее прижалось к шее девушки. Одинокая капелька скользнула по коже в вырез платья. Кровь? Пот? Нина судорожно сглотнула.
-Стой! – пискнула она ларту.
Почему-то в голове билась только одна мысль: «Если меня убьют здесь, я умру, или проснусь?» Наверное, только поэтому, особого страха не было, был даже интерес. А другие люди на пороге смерти боятся? Или так же, как она, размышляют о реальности происходящего? Так и подмывало спросить существует ли он? Тыкающий в неё острыми предметами человек?
-Удачно-то как, госпожа! Благодарствую. Думал пурхаться будем, а ты сама! Ох благодарствую. Пай, давай уже путь, пока эти сюда не приперлись – зашипел куда-то в бок похититель. Это он ей?
-Счас – второй человек, так же невидимый Нине, говорил более низким голосом – А с лартом что делать?
- Убей.
-Ты сдурел?
-А куда его? За него не плачено.
Второй громко засопел, тяжело вздохнул и сделал шаг вперед. Чуть настороженно косясь то на нее, то на ларта, низкорослый и широкоплечий, квадратный какой-то мужичонка с синим от щетины выступающим подбородком, шмыгнул носом, достал из-за пазухи, что-то крошечное со свешивающейся цепочкой и замер прямо перед девушкой.
-Поторопись уже! – вновь зашипело над ухом.
С шумом, ломая ветви, на поляну вывалились её хранители и ещё несколько гвардейцев. И замерли, словно натолкнувшись на невидимую стену, увидев картину перед собой.
— Стоп, стоп, стоп! Не так быстро! — рявкнул пленитель, и прижался к ней ещё теснее, будто пытаясь слиться воедино, спрятаться за её спиной. Его рука с ножом ослабила хватку, но другая, свободная, неприятно ткнула костяшками пальцев ей в позвоночник, наматывая на кулак её длинные волосы, заставив вскрикнуть от боли.— Отошли! Дальше!
Нина с мольбой посмотрела на Керу. Старший хранитель был напряжён, как натянутая тетива. Но его огненный взгляд был прикован не к ней, а к острию ножа у её горла. Непрошенные, лишние и не к месту, слёзы наполнили глаза, размывая видимость. Успокойся. Он решит, что делать. Он спасет. Все они. Вэл, пучивший глаза на Фирца. Горий затаивший дыхание. Фабиан, злобно крививший рот. Спасут ведь?
— Только спокойнее, госпожа, я не причиню вам вреда. Так надо.
Кому надо?! Ей не надо! Отпусти! Она не думала, что сказала это вслух — если можно назвать словами жалкий, сорвавшийся помимо воли писк. Отпусти.
Взгляд Керу наконец сместился. Но опять не на неё. Он ловил взгляд раба, замершего в трёх шагах. Тот стоял неподвижно, но всё его тело вибрировало от сдерживаемого действия. Керу не кивнул, не подал явного знака. Он лишь, не отрывая взгляда от ларта, чуть повёл подбородком в её сторону. Команда? Приказ? Что?
— Пора. Готовься, госпожа, — прошипел пленитель. По телу Нины пробежала противная, ледяная дрожь отвращения, когда его губы коснулись ее уха.
-Отпусти ее! – рыкнул Керу обнажая клинок.
-Фирц! – заорал Вэл.
Его лопоухий товарищ резко упал на колено и прижал ладони к земле. И та дрогнула, вздыбилась как взбесившаяся лошадь, подпрыгнула под ногами. Затрещали деревья, не устоял на ногах квадратный Пай, рванулись вперед гвардейцы. И…
Похититель выкинул вперед руку, в которой сверкнула, подброшенная вверх капля света. И время словно остановилось. Растянулось как мёд, который все стекает и стекает до бесконечности с края ложки. Она видела Фабиана, с перекошенным от злости лицом, кричавшего ей что-то, что она не успела разобрать, а может, не захотела. Керу, испуганно рванувшегося к ней. Гория, растерянного и бледного, и эту странную блистающую, как осколочек солнца на подвеске, штучку, падающую сначала быстро, а потом все медленнее и медленнее, как будто эта капля меда застывает во времени, превращаясь в янтарь и сама, и затягивая в свою золотую замершую реальность Нину. И раба. Который в последний миг все же решившись, делает к ней шаг. Всё одновременно, так быстро и так долго, затягивая, всасывая ее в воронку невозможно тягучую и в то же время мгновенную. Само время растягивается, зацепившись, запутавшись стрелками за сейчас и никак не могущее дотянуть до потом, до следующего мгновения, все медленнее и медленнее, пока не замирает вовсе, и набат, грохочущий в тишине, оказывается стуком ее сердца. И теперь, вне времени и пространства, Нина видит, лишь эту крошечную светящуюся каплю света. Она мерцает, как удары сердца, вспых, и отзвук, потом темнота. И снова вспых и отзвук. И снова. И вдруг, словно сжатая спираль времени, натянувшись до предела, лопнула сорвавшись, в мгновение ока раскрутилась, больно резанув ее по нервам, отчего она, дернувшись отшатнулась, оступилась, споткнувшись обо что-то под ногами, и рухнула, совсем не грациозно приземлившись на пятую точку. Звуки, неожиданно ударившие по барабанным перепонкам, после вынужденной паузы, напугали. Нина растерянно осмотрелась.