Кто-то давно, с яростью, разгромил все, что видел. Нина пошерудила носком сапога в траве и истлевших прошлогодних листьях. Везде лишь осколки камня.
-Малль. Какой смысл идти куда-то? Скоро ливень начнется. Давай уж здесь. Хоть какое-то подобие укрытия.
-В Проклятом Храме? Ночью? Нет, ты точно сумасшедшая.
-А идти по незнакомому лесу ночью под дождем – это верх благоразумия по-твоему? Не сходи с ума. Если что – с нами ларт. Он договорится, чтобы нас не трогали. Да, ларт? Договоришься?
Раб растерянно посмотрел на смеющуюся Нину. Малль, ворча под нос явно не восторги, все же последовала за Ниной.
Выбрав наименее заросшее местечко поближе к уцелевшей стене, они расчистили небольшой пяточек. Вернее, ларт под команды Малль чистил, молча растаскивая ветки и камни, а Нина обходила помещение, с любопытством разглядывая и гадая, как же все могло выглядеть до разрушения. У постамента в крошеве Нина разглядела что-то интересное. Присела на корточки и аккуратно разгребла камни. Как бы не пытались неведомые вандалы уничтожить всё, в каменной пыли уцелели несколько фрагментов. Нина подняла самый большой из них и осторожно стёрла с него вековую грязь. Это был выщербленный временем и ударами камень, но он сохранил самое главное —уголок губ, высеченный с таким мастерством, что даже теперь в нём угадывалась улыбка. Нежная, добрая, застывшая в камне навсегда.
-Кому здесь поклонялись?
-Что? Сказала же… А, ладно – Малль, оттолкнула свою котомку и устроившись поближе к Нине, начала- Раньше-то как было? Стоило произнести молитву, обратится к Ханнаан с просьбой и каждый получал загаданное. Всё что хочешь- получишь. Вот людишки и обнаглели. А чего мелочится, чего скромничать, если любое пожелание исполняется? Только и знали, что требовали. А когда тарки еще и приказывать, а не просить принялись, Ханнаан не стерпела. Оскорбилась жутко. Зачаровала свой остров, чтобы никто до него доплыть не мог и больше к людям не выходила. Вот тогда и собралась группа недовольных, заявили что раз богиня так с ними поступила, то и они от нее отрекаются и больше не будут ей поклонятся. Понастроили вот таких вот хармовых святилищ и начали свои бесовские ритуалы проводить – других покровителей искать. Вот и докричались до лартов. Те пришли из других миров, уже пустых и безжизненных, наобещали исполнения всего-всего, только душу открыть, впустить в себя частичку тьмы. Якобы сам станешь подобен божеству. Сам можешь все, что душе угодно творить. Хоть золото создавать, хоть мертвых воскрешать. Противцы и повелись. Впустили лартов в наш мир, а потом и души свои им открыли. И понеслась зараза по лепесткам. Едва все не вымерли! Жила тогда праведница одна – Лаэра, вот она молилась значит Пресветлой, молилась, просила заступничества, и не выдержала Милостивая Ханнаан – явилась она Лаэре и отдала ей свое сердце. Оно от горя из-за неблагодарности людской раскололося. Так вот: отдала Ханнаан Лаэре, стало быть, свое сердце и через него уже люди и получили силу магическую. Построили хартели на каждом лепестке и хранят там осколки, а от них силу и черпают. А эти капища демоновы разрушили. Да не все видимо. Чего уставился? – злобно рявкнула Малль на замершего раба, словно это именно он один виноват во всех мировых проблемах с лартами.
Нина недовольно поморщилась. Помолчала. Покрутила в руках осколок каменной улыбки.
-Малль, а почему сейчас никто не зовет богиню? Ведь люди уже поняли свою ошибку.
Наемница равнодушно пожала плечами.
-Пробовали. Но не идет к нам Присветлая. Обиделась. Наверное и не придет теперь. Ладно. Поздно уже. Спать пора. Завтра если поспешим, то заночуем в Принете. Там есть небольшой трактирчик. Дурное местечко, но выбор не велик. Там, по крайней мере, нас не сдадут. Да и жратвы там раздобудем.
Малль плюхнулась на подготовленную лартом лежанку, поворчала себе под нос о том, что ветки можно было бы и помягче выбрать, накрылась курткой и почти мгновенно уснула. Через несколько минут ровное дыхание сменилось тихим, размеренным похрапыванием.
Нина побродила еще немного, попробовала вновь почувствовать в себе магию. Но потом испугалась что вдруг получится и передумала. Разнесет еще тут всё. Она улеглась на своё ложе из хвороста, но сон не шёл. Ветки впивались в бока и спину, каждое движение отзывалось сухим треском. В голове крутились обрывки: улыбка каменного лика, ледяные глаза квиза, бесконечная вереница теней на дороге. И где-то за всем этим — смутный, уже почти неосязаемый образ Тэона, будто увиденный сквозь толстое, мутное стекло. Она ворочалась, пытаясь найти хоть какое-то удобное положение, но под рёбрами пусто и назойливо урчало. Наконец, сдавшись, Нина поднялась и подошла к костру.