-Пойдем – потянула она его за рукав – Нужно идти, ларт.
И они шли. Ноги разъезжались на мелкой осыпи, каждый шаг приходилось проверять, не поползёт ли камень под подошвой. Нина то и дело оступалась, ларт подхватывал её под локоть, не давая упасть, но сам при этом двигался всё более неуклюже — то ли от холода, то ли от усталости, то ли от того и другого вместе.
— Смотри, — выдохнула Нина, когда они вышли на край небольшого выступа.
Внизу, между двумя скалистыми грядами, темнела полоса. Узкая, извилистая, но явно — проход. Перешеек. Керуанский перевал? Маракашева тропа? Какая разница?
Спускались почти ползком. Ларт шёл первым, придерживая её за руку, когда ноги соскальзывали. Несколько раз она летела бы вниз кубарем, если бы не его хватка. Он сам оступался, падал на колено, вставал и снова тянул её за собой.
Перешеек был узким, всего несколько метров в поперечине, тропой, вьющейся между двумя скалами, и встретил их ветром. Ветер бил в лицо, трепал и без того тяжелые юбки, уже не просто задувал под одежду, а злобно бросал в лицо горстями колкие льдинки. Еще не снег, но уже и не дождь. Колючие осколки мороза. Нина поёжилась и запахнула парку плотнее, натянула капюшон. Здесь было холоднее, чем на склоне. А кое где даже лежал снег — неглубокий, но уже припорошивший камни и скальную крошку. Под ногами хрустели ломкие заиндевевшие травинки и хрупкие почерневшие листья.
Девушка сжала зубы и пошла быстрее. Норки должны быть. Просто обязаны быть. Иначе им не выжить. Она покосилась на ларта. Он шёл, низко опустив голову, прижимая локти к бокам. Вздрагивал. Спотыкался всё чаще. Походка его стала совсем деревянной. Нине стало до безумия страшно.
Неожиданно потемнело. Глубокие тени выползли из трещин и потянулись к Нине. Порывы ветра становились все сильнее, уже едва не сбивая с ног. Он приносил все больше белых хлопьев. Сначала они просто мешали, но вскоре все пространство было заполнено ими так плотно, как будто над ними разорвали перину. Снег мешал дышать, мгновенно набиваясь в нос, залеплял глаза, собирался в наносы. Вот она скользила по ледяной корке, а всего несколько минут спустя уже увязает так глубоко, что снег попадает в сапоги. Она давно уже не понимала куда идет, все чаще спотыкалась и падала, заставляла себя переставлять отказывающиеся слушаться ноги. Почти ничего не видела — только белую круговерть и тёмные пятна камней, выступающие из снега.
Ларт в очередной раз споткнулся. Рухнул на четвереньки. Поднялся, сделал несколько неуверенных шагов и вновь упал.
-Ты что! – перепугалась Нина. Подскочила к рабу, помогла подняться и поднырнув под его руку обхватила за талию, поддерживая. – Обопрись на меня. Держись!
Ларт замер на миг, мутно глянул на неё — и шагнул. Неуверенно, покачиваясь.
-Потерпи. Еще немного осталось. – Уговаривала его Нина. - Давай же, ларт! Ты не можешь сдаться сейчас! Еще чуть-чуть!
Ларт спотыкался всё чаще, падал, поднимался и вновь падал. Шел, прикрыв глаза, съежившись, возможно и не понимая уже зачем и куда идет. Просто упрямо переставляя ноги. Теперь уже Нина тянула его, так же падая и поднимаясь. Они прошли всего несколько метров, когда раб упал в очередной раз, повалив и ее. Нина с трудом выкарабкалась из-под ставшего таким тяжелым тела, и вцепилась в ворот его рубахи.
-Пожалуйста! Пожалуйста, ларт! – Нина попыталась его встряхнуть, тянула, трясла, но раб не реагировал. — Вставай! — заорала она — Вставай, сейчас же! Ради меня! Ты не смеешь! Иди! Это приказ!
Ларт дёрнулся — и только сильнее сжался, сворачиваясь на снегу. Она попыталась его поднять, но сил не хватило, и она вновь повалилась на снег рядом. И вновь вцепилась в его рубаху непослушными пальцами.
– Не смей останавливаться! Не смей!
Нина беспомощно оглядела скалы, ища взглядом хоть что-то, что могло бы послужить укрытием. Попыталась приподнять его, потянуть. Не добившись ничего села рядом и зарыдала. Она не сможет. У нее попросту не хватит сил. И остаться она не может, иначе замерзнет рядом.
-Господи, помоги мне. Присветлая. Кто-нибудь!
Она закричала, но в ответ только эхо и злобное завывание ветра.
-Прости меня, ларт. Прости. – молила девушка.
Потом встала. Вытерла мокрым рукавом лицо. Огляделась. У нее нет выбора. У нее нет шансов. У нее нет сил. Нина шмыгнула носом.
Пальцы онемели от холода и не сразу удалось справиться с пуговицами. Она неловко, путаясь в рукавах стянула парку, бросила на снег. От ледяного ветра сразу же бросило в дрожь. Едва получилось затащить на куртку неповоротливое тело ларта. Нина всхлипнула, сжала зубы и трясясь от холода потянула за края ворота тулупа. Окоченевшие пальцы слушались с трудом и не удержавшись за парку, девушка упала. Тут же подскочила вновь и вновь потянула. Удалось сдвинуть немного с места, прежде чем она вновь повалилась в снег. Тут же вскочила и опять ухватилась за край куртки. Ноги скребли по льду, присыпанному снегом, соскальзывали. Она падала, выла в голос и тянула. Морозный ветер пробирал до самого сердца, но она не сдавалась, садилась на землю и упираясь каблуками продвигала волокушу на несколько сантиметров. Отползала чуть вперед и опять тянула. И опять выла, отползала и тянула. Кричала. Тянула, ползла, тянула.