-Не могу больше. Не могу. Пусть. – Нина рухнула в очередной раз. Пар, вырывающийся изо рта, застывал, оседая белыми хлопьями на ресницах. Пусть она лучше замерзнет. Нина, тяжело дыша закрыла глаза. Всхлипнула и, прячась от забивающего, мешающего вздохнуть, ветра, подползла к рабу, вцепилась в него руками, прижалась крепко-крепко, обняв. Ткнулась в основание шеи прямо в острые, выпирающие ключицы, пряча лицо. Чуть повернула голову, но тут же получила снежный колючий порыв ветра, словно горсть снега в лицо кинули. Опять отвернулась. Ветер взвизгнул радуясь. Нина, тяжело дыша, пытаясь хоть как-то прикрыть своим телом ларта, легла на него сверху.
Глава 13.4
Странно, но холода она уже не чувствовала. Только снег, бьющий в лицо, мешал дышать. Она поерзала, поморщилась и отвернула лицо в другую сторону.
-Прости меня - шептала она, всхлипывая – Прости. Я не брошу. Я тебя не брошу.
Она лежала, смотрела на темное пятно на скале, в нескольких метрах от них и вяло размышляла что бы это могло быть. Потом приподняла голову. Пещера? Просто щель? Не важно. Укрытие! Нина вскочила, откуда только силы взялись, и вцепившись скрюченными, негнущимися пальцами в край парки потянула вновь.
На эти несколько шагов она потратила, казалось, последние силы. Вход в пещеру был узким, и очень низким, и ей пришлось немало попыхтеть чтобы втащить за собой так и не приходящего в сознание ларта. Внутри было темно, сухо и тихо. Ветер остался снаружи, только глухо выл где-то в камнях. В любом случае теперь он не мог до них добраться. Нина, наощупь ползла все глубже в тесный коридор плавно заворачивающий влево. Проход внезапно расширился, и Нина зашарила руками по земле, пытаясь определить куда именно он привел. Пещерка была крошечной, не больше трех метров в поперечине. И что самое главное в центре она нащупала уже заготовленные для костра ветки, обложенные булыжниками. Норка.
Нина потрогала ларта. Холодный и бездвижный. Была не была. Она должна его согреть. Иначе он погибнет. Сердце колотилось быстро как у птички. Она поводила рукой ощупывая сложенные веточки. Возможно, она и не разнесет пещеру в клочья. Она нервно облизнула губы и щелкнула закоченевшими от холода пальцами. Раз, другой. Глупо надеяться, конечно. Нина подышала на руки и попробовала вновь. Пламя вспыхнуло мгновенно, не обжигающее, а приятно покалывающее кожу оно радостно запрыгало над ее щепотью и тут же погасло, когда девушка от неожиданности дернулась. Склонилась над сложенными веточками и щелкнула пальцами еще раз. Огонек весело запрыгал по тонким соломинкам, разошелся по сразу же за потрескивавшим веточкам. Нина закашлялась от дыма, но он тут же потянулся вверх, в аккуратное круглое отверстие. Девушка поднесла трясущиеся пальцы к огоньку, но тут же повернулась к рабу.
-Сейчас, сейчас, потерпи – бормотала она, торопливо растирая ледяные кисти ларта. Пальцы не гнулись, кожа на ощупь казалась чужой — гладкой, холодной, безжизненной. Нина терла, сжимала, разминала, пока они не начали хоть немного розоветь и сразу кинулась к ногам. Охнула и закусила губу. На костлявых узких ступнях ларта снег даже не таял, облепил плотной белой коркой. Она сгребла снег, отбросила в сторону, и принялась тереть. Грязные, шершавые подошвы, скрюченные, посиневшие пальцы. Она растирала их с остервенением, с ужасом, с какой-то злой отчаянной надеждой.
— Ну же, ну давай, — шипела сквозь зубы. — Только не смей. Только не смей у меня.
Она терла, пока не заболели собственные ладони.
— Сейчас, — шептала она — Сейчас, ларт. Сейчас отогреемся. Только потерпи. Только не уходи.
Она сдула упавшую на глаза прядь, на коленях подползла к прижала ладони к бледным щекам ларта, пощупала лоб, опять схватила руку и принялась опять растирать.
-Ну же! Даже не вздумай тут у меня. Слышишь? Не вздумай!
Наконец его ресницы чуть дрогнули. Лицо исказила гримаса боли и ларт глухо застонал.