-Госпожа. Вам нельзя одной – прохрипел, сжимая ей руку.
-Мне нельзя с тобой - мягко Нина освободилась из его захвата. – Я сейчас, я быстро. Подожди меня.
Нина выскочила за дверь. Ей в след несся глухой надрывный кашель.
Пока сбегала по лестнице, торопилась так, что чуть не полетела споткнувшись. Да чтоб эти юбки ваши дурацкие! Когда-нибудь точно убьется! Равновесие поймала уже на последней ступеньке. Выпрямилась и натолкнулась взглядом на зло хмурящегося трактирщика. Вот ведь. Не везет так не везет. Нина встряхнулась, ослепительно оскалилась в самой широкой из возможных улыбок и подскочив к Санду, вцепилась в его локоть.
-Ох, как хорошо, что вы тут уже уважаемый. Не придется вас искать. – Нина потащила слегка упирающегося толстяка в угол – У меня к вам преважнейшее дело государственной важности так сказать.
Так. И что плести-то? Выкинет ведь. Обоих вышвырнет. Да еще если не сдаст.
-Знаете, ларр Санду, я ведь не просто так тут вас искала, я как вы заметили не простая особа – Ага, потрепанная, грязная, и чумазая скорее всего. Ладно. Там ларт. Дийэнн. Она должна. Нина зажала толстяка к стене и изобразив смущение опустила глаза. Может не заметит, что ей страшно. Затеребила его верхнюю пуговицу – Я тут по очень важному делу. Крайне секретному. И тайному. Поэтому никому не могу открыться. Но вот посмотрела на вас – Нина, приблизив лицо к толстощекой роже трактирщика, выпучила глаза пошире – и сразу поняла, что довериться могу только вам. Ведь могу же, ларр?
Санду пошлепал толстыми губами и замер. Пытался видимо сообразить, чего этой бешеной надо. А чего ей надо? Нина нахмурилась и вцепилась в его ворот.
-Могу тебе верить или нет? Отвечай!
Трактирщик усиленно закивал.
- Так вот ларр – Нина замурлыкала, едва не прильнув к трактирщику, настолько близко прижалась к нему – Я по очень тайному заданию эээ… верховного… верховного в общем. И мне нужно добраться незамеченной в Энтаррию. И доставить ему ларта.
Санду попыхтел немного и не дождавшись продолжения, спросил:
- А что за задание, уважаемая?
Что за задание, требующее ларта тащить? Хороший вопрос. Нина надула губки.
-Ну что же вы ларр, такой непонятливый? Если я вам расскажу эту тайну, то она уже не будет тайной. А миссия моя настолько тайная, что я и сама не всё знаю. Только я должна очень-очень тайно доставить этого ларта верховному, и он эээ… он… он прочитает в мыслях этого ларта то, что очень тайно, но верховному позарез нужно знать. Вот.
Санду помолчал, ожидая продолжения, потом неуверенно уточнил:
-А от меня-то вы что хотите, ларра?
-А, так вот. Я у вас переночую с лартом в комнате.
Толстяк пошел пятнами. Закудахтал, попытался отпрянуть. Но уперся задом в стену и зашипел:
-Вы с ума сошли? Ларта? В комнате? У меня приличное заведение, знаете ли. Я не собираюсь рисковать репутацией…
-Стоп! Ты думаешь мне нравится? Думаешь я не рискую?! Да я вообще рискую… Жизнью рискую ради… дела! Я, по-твоему, в конюшне ночевать буду?! Да? Я тут по горам таскаюсь, простыла, замерзла, кхе-кхе! Заболела вон ради дела важного! Рискую собой ради блага всех! А ты? Ты что? Хочешь, чтобы я квизам донесла из-за кого дело срывается?! Да?
Толстяк побледнел и замотал головой.
-То-то же! Мне нужно отдохнуть. Мне еды в комнату. И лекарство. Ты обещал. Кхе-кхе.
-Но уважаемая…
-Я потом верховному скажу, что если бы не великодушие и гражданская сознательность ларра Санду, то… Ну в общем я расскажу, что только благодаря вам, уважаемый всё получилось так как надо. Всё. Давай лекарство.
Пока обтирала ларту лицо и шею прохладной водой, перебирала в уме варианты. Утром ларр Финн доставит их в Лепетен. А через три дня будет первый день зеленого ара. Как раз обоз налоговиков ихних поедет в Энтаррию. Как удачно-то всё. Нина с сомнением посмотрела на свернувшегося клубочком ларта. Ничего. Отлежится за ночь и пойдет. По ее приказу поползет ведь. Стало горько. Мысли, что его и близко к телегам не подпустят такого, трясущегося от озноба и задыхающегося кашлем, она гнала от себя. Ему станет легче к утру. Должно стать. Он не человек – демон. Они выносливые. Должны быть. Голова раскалывалась, и Нина зажмурилась, сжала пальцами переносицу. Она с тоской глянула в сторону манящей кровати и с тяжелым вздохом склонилась над лартом. Коснулась его лба рукой. Кожа раба была обжигающе горячей и влажной. Дышал он тяжело, с хрипами и неприятным свистом. Темные, влажные от пота волосы разметались по подушке. От неверного света черты лица казались еще больше заострившимися. Нина едва склянку с настойкой не уронила, пока трясущимися руками пыталась влить ему выданное Санду лекарство, пахнущее перечной мятой и прелым сеном. Глаза раба распахнулись и он, резко вскинув руку, сжал ее запястье так сильно, что она испугалась, что он ей его сейчас сломает. Взгляд темный, мрачный, обещающий смерть. Нина сначала замерла от страха, но потом заговорила тихим успокаивающим голосом. Сердце колотилось уже где-то в районе горла. Он же сейчас просто одним движением ей шею свернет. Может. Просто протянет руку и ее жизнь оборвется.