Она знала, догадывалась, что били его часто, но такое представить просто не смогла бы. На худом жилистом теле места живого не было. Узкая спина и ребра раба были сплошь покрыты шрамами. Неровные ломкие линии изуродовали кожу в жутком переплетении. Давние, зарубцевавшиеся уже, перекрывались свежими, все еще воспаленными. Переходили по выпирающим ребрам к животу и таились в багрово-синюшных кровоподтеках. Комната поплыла, и Нина не сразу сообразила, что это слезы затмевают. Хотелось кричать от ярости, от боли за него. Как вообще можно пройти через такое и не сойти с ума?! Как можно так с человеком? Плевать демон он или ларт, или как угодно, назвать можно, но он человек! Совсем молодой парень. Вся вина которого, только в том, что кто-то объявил, что он не достоин называться тарком. Это так заставили тебя подчиниться? Стать покорным? Все еще закрывая рот руками, Нина заставила себя не издать не звука, хотя рыдания, грозили разорвать ее грудь. Стараясь унять их, она согнулась, едва не уперевшись лбом в пол. Только не кричать. Нина уговаривала себя как могла. Старалась выровнять дыхание. Но едва пыталась выпрямиться, как сердце, пронзенное этой чужой болью, опять сжималось отказываясь поверить в настолько нечеловеческую жестокость. Чувство обиды за эту изувеченную, растоптанную жизнь, выворачивало душу, кусками вырывая из нее веру в людей.
Очень осторожно, стараясь не бередить раны она, давясь глухими рыданиями и глотая слезы, протирала грудь и впалый живот. Нужно сбить жар. Во что бы то ни стало. Она должна!
Она вновь попятилась к ведру. И уже только на обратном пути одумалась и подтащила само ведро поближе к ларту. Провела мокрой тканью по плечам. Раб что-то горячо зашептал. Быстро-быстро. Слова слетали с пересохших губ хрипловатым шорохом. Неясным и ломким как прошлогодние листья. Нина опасливо наклонилась ниже. Потом и вовсе почти приникла к нему пытаясь разобрать.
-Не надо, Лайса….
-Ну как не надо? Потерпи. Пожалуйста. Я же…
-Не убивай…
-Что? Нет! Я же помочь тебе хочу – Нина опять намочила ткань и повернулась к рабу.
-Я смогу… - Ларт вновь заметался, захрипел и девушка кинулась к нему, налегла на него всем телом, прижимая его, не давая биться и боясь доставить боль. Лишь бы не услышали. Лишь бы не увидели. Лишь бы не тронули.
-Я согласен… Я все выдержу… Я смогу. Только…
-Тише, Ди! Пожалуйста, тише! –зашептала Нина, едва не плача – Успокойся. Все будет хорошо. Никто никого не тронет. Успокойся.
- Это моя вина, только моя! Не их… Не трогайте их, я буду… - Нина замерла, так и не выпуская полотенца, с которого ручейками стекала вода. О ком это он? - Прости… Ана. Не убивай ее…
Ана? Мысли путались.
-Не буду. Тише. Не буду, Ди.
Ларт неожиданно распахнул глаза.
- Зачем ты меня спасла? – Голос его был хриплым и сломанным - Не нужно было… Это моя вина… Я виноват…
-Нет, что ты! Я же… - Нина внезапно поняла, что ларт не видит ее, смотрит в неведомое ей прошлое.
- Не нужно было… Зачем, Фанни?! Зачем спасла…
И вновь забился, заметался по постели
- Они все погибли из-за меня… Мама, прости… Я не хотел… Красиво? Больно… жива… она жива… да… Моя жизнь за её… я живу – она живет…
-Тише-тише – Нина, глотая слезы гладила его по спутанным волосам, по плечам и шептала – Успокойся, Ди. Всё хорошо. Успокойся.
-Я всё… исполню… любой приказ… выполню… всё… Только не трогай… их… ее не трогай… не убивай…-голос его становился все более тихим, слова все более не разборчивы. Нина вздохнула и провела влажной тканью по горячему телу. О ком он говорил? Кого Лайса хотела убить? Нина откинула со лба волосы. В висках ломило. Это этим его заставили покориться? Огарок затрещал и огонек пламени затрепетал. Девушка поправила свечу, отжала ткань и вновь склонилась над рабом.
Так и просидела всю ночь рядом, боясь хоть на минуту отлучиться. Успокаивая, обтирая холодным влажным полотенцем, смачивая пересохшие губы, вслушиваясь в неясный шепот. Когда свеча все же догорела и фитилек утонул в восковой лужице, за слюдяными окошками занимался рассвет. Девушка чувствовала себя совсем разбитой. В глаза словно по стакану песка всыпали, спину ломит, голова раскалывается.