За обедом шиера Тейсин сидела как на иголках, к месту и не к месту кивая и улыбаясь приклеенной улыбкой. Барон заставил поваров превзойти самих себя, готовя изысканный обед для Её Высочества. Для четверых присутствующих стол, ломящийся от дорогих экзотических блюд, явно был слишком велик, особенно если учесть, что шиере кусок в горло не лез. Зато остальные отдали должное поварскому искусству. Мия украдкой разглядывала любимого, несколько удивляясь тому, как свободно и естественно он себя чувствовал, и ревнуя — он смотрел только на принцессу, ухаживал за ней, и улыбался ей… Мия недоумевала. Как, но ведь он должен смотреть на неё! Но, казалось, Тигренок её вовсе не видит. Только пару раз он скользнул по ней рассеянным взором, одарив мимолетной улыбкой, и девичье сердечко зашлось сладким трепетом.
Её Высочество и шер Тейсин вели непринужденную светскую беседу о погоде, приближающихся скачках и прочей ерунде и совершенно никуда не торопились. У Мии создалось такое впечатление, будто Её Высочество заявилась в гости исключительно ради пустого трепа и вкусного обеда, напрочь позабыв о своей фрейлине. Особенно обидно ей стало, когда подали десерт и Её Высочество с милой улыбкой осведомилась у барона, не желает ли он насладиться музыкой, и барон с не менее милой улыбкой согласился. Ей нестерпимо захотелось вскочить из-за стола и закричать: «а как же я? Вы забыли про меня!» — и затопать ножками, как в шесть лет, когда ей не приносили желанную игрушку, а вместо этого укладывали спать. И захотелось схватить Тигренка, и встряхнуть как следует — как он может выглядеть настолько довольным жизнью, если она, его любовь, страдает? Как он может ласкать свою гитару, когда рядом она, Мия?
Но Тигренок наконец оторвал задумчивый взгляд от гитары и посмотрел на неё. И улыбнулся, грустно и немного виновато. Он смотрел ей в глаза, пока его пальцы перебирали струны, и Мия тонула в их синей глубине, и погружалась в сказочный, прекрасный мир. Окружающая реальность стиралась, растворялась, и вместо знакомой до последней мелочи парадной гостиной девушка видела перед собой чудесный замок, окруженный лесами и озерами, и прекрасную принцессу, грустную и одинокую в своей башне.
Перед её глазами разворачивалась история, дивная и печальная. Она видела, как вокруг принцессы смеются и танцуют юные девы, и галантные рыцари приносят им цветы и читают стихи, и как один из рыцарей влюбленными глазами смотрит на одну из прелестных дев, и ради неё бьется с другими рыцарями, и вручает ей венок королевы турнира. Как юная дева целует рыцаря, в котором Мия уже разглядела знакомые черты… и что-то в этой деве такое родное… шиера Тейсин чувствовала её счастье, её любовь, и узнавала в ней себя, а в рыцаре — Закерима. И видела грустную, одинокую принцессу. Но вот посреди праздника и всеобщего веселья наступило внезапное затишье, и взоры людей обратились к небу. И она увидела изумительной красоты золотого дракона, летящего к замку. Летящего тяжело, почти падающего… и вместе со всеми побежала к холму, куда он упал. Увидела, как первой к умирающему дракону подбежала принцесса, и обняла огромную клыкастую голову. А все остальные остановились в страхе, не смея приблизиться к раскинувшему переломанные крылья чудовищу, полыхающему смертельным жаром. Она видела, как одним движением шипастого хвоста дракон смахнул молодое деревце, и как превращалась в пепел зеленая трава на холме, и разбегалются в ужасе те, кто так восхищался далеким полетом прекрасного золотого змея, вблизи оказавшегося ужасным монстром. И только принцесса осталась с ним, гладя раскаленные золотые чешуйки и не боясь пораниться о ядовитые острые зубы.
Впервые принцесса не выглядела несчастной и одинокой, и в глазах её светилась любовь. А огромный страшный дракон, умирая, терся об неё носом, и улыбался ужасной клыкастой пастью. Мия смотрела на них, и плакала, чувствуя, как горько их нежданное и такое короткое счастье. Она не могла оторвать завороженного взгляда от затуманенной синевы драконьих глаз, пока к ней не приблизился её рыцарь, и не обнял. Тогда наваждение схлынуло, и она осознала, что осталась на холме совсем одна, и огонь, пожирающий траву, у самых ей ног. Рыцарь подхватил её на руки, и понес прочь. А принцесса с холма смотрела им вслед, и Мия видела в её глазах слезы — золотой дракон умирал, и не было никакой надежды, что он снова поднимется в небо. И принцесса умирала вместе с ним, сгорая в сияющем драконьем пламени, но сквозь пламя она улыбалась ей, и Мия чувствовала, что принцесса радуется. Радуется за неё и рыцаря, потому что их любовь не обречена сгореть.