К полудню туман рассеялся словно по волшебству, и Верховен, вставший к штурвалу, направил судно ближе к левому берегу, где течение было слабее, чем в середине русла. Теперь берег находился лишь в нескольких десятках метров от нас, и некоторые деревья достигали такой высоты, что закрывали небо огромными ветвями, подобно колоссальным растительным шатрам.
Капитан «Короля буров» объяснил, что, даже если полицейские катера и пустились за нами в погоню, они давно отстали, поскольку так далеко никогда не заходят. И действительно, за минувшие сутки мы прошли почти двести миль.
С помощью простейшей арифметики я рассчитал, что, если мы будем идти с той же скоростью и не случится ничего непредвиденного, мы покроем оставшиеся пятьсот миль меньше чем за три дня. Однако Верховен посмотрел на меня здоровым глазом и едва не рассмеялся. «На этой реке, — сказал он, — обязательно хоть что-нибудь непредвиденное, да случится. Мы можем надеяться лишь на то, что с нами не случится чего-то уж совсем скверного».
Кажется, моим друзьям здесь так же скучно, как и мне. Я вижу, как они бесцельно бродят по палубе или лежат в гамаках, глазея на проплывающие мимо джунгли.
Джек смастерил что-то вроде примитивной удочки и теперь сидит с нею день-деньской у борта, хотя пока ему так и не попалось ничего крупнее странной рыбёшки, похожей на мелкую форель с усами. Кармен почти не выходит из своей каюты, а Хадженс, сидя на отшибе, целиком погрузился в карты, которые дал ему Верховен, хотя на самом деле они мало чем могут ему помочь — за исключением того, что дают иллюзию, будто бы он знает, где мы сейчас находимся и куда направляемся. Если африканер и впрямь решил нас обмануть, то ему ничто не мешает заморочить нам головы относительно того и другого. Мы можем лишь постоянно держаться настороже и быть готовыми к любым неожиданностям.
Чем выше мы продвигаемся по течению, тем меньше становится следов присутствия человека. Сегодня нам попалось навстречу вдвое меньше кораблей, чем вчера. Отряды торговцев, которых нанимают различные компании для скупки слоновой кости и шкур, добываемых в джунглях самими туземцами, тоже встречаются все реже. Как я узнал, слоновые бивни выменивают у них на оловянную проволоку и цветные бусы. Весьма похоже на то, что случилось несколько веков назад в Америке, когда местные жители продали европейцам остров Манхеттен за несколько стеклянных бусин.
Некоторые из этих пунктов обмена являют собой не более чем маленький причал с примыкающим к нему складом для товаров и бревенчатой хижиной, из которой порой выходят усталые белые люди, возможно, задаваясь вопросом, не прибыла ли к ним компания или даже пополнение. Когда же мы, не останавливаясь, проплываем мимо, я даже издали вижу на их лицах тень разочарования.
Я спросил у Мадымбы, почему по берегам реки я не вижу ни одной туземной деревни. Ведь для африканцев река Конго должна быть большой водной артерией, передвигаться по ней намного быстрее и легче, чем по суше, и притом она прямо-таки неиссякаемый источник пищи. Однако я едва заметил вдалеке лишь парочку каноэ да несколько рыбачьих хижин — всегда пустых и заброшенных, словно люди не посещали их на протяжении нескольких лет. К своему удивлению, я обнаружил, что африканские джунгли практически необитаемы: здесь почти нет как людей, так и крупных животных. Это империя растительности, птиц и насекомых, а вот млекопитающих почти не видно — что двуногих, что четвероногих.
Механик «Короля буров» бессмысленно посмотрел на меня, словно не понял вопроса. Вокруг пояса у него обернута зелёная ткань наподобие юбки, закрывающая ноги до самых лодыжек, а в широком носу — медное кольцо, из-за которого у меня возникло ощущение, будто я разговариваю с племенным быком.
«Белые люди охотиться», — объяснил он наконец на ломаном английском. — Я спросил, что это за охота, истребившая всех животных крупнее белки. Механик очень серьёзно посмотрел на меня и ответил: «Мадымба говорить не о животные».
Угонщики
Бар «Капитан Кук»
Леопольдвиль
Сидя за столиком в полутёмном ресторанчике в центре Леопольдвиля, Жюли и Сесар угрюмо молчали, потерянно разглядывая рисунок древесных колец на досках стола. Их мрачное настроение вполне соответствовало обстановке этого места.
— Черт! — выругалась француженка.
— Просто невероятно! — поддержал её муж. — В порту столько кораблей — и ни одного, который смог бы нас туда доставить.
— Который захотел бы нас туда доставить, — поправила Жюли.
— Они слишком напуганы, — словно извиняясь, произнёс Сесар. — Я тоже был бы напуган, если бы верил во все эти сказки о призраках и каннибалах.
— Но это же просто чьи-то фантазии, mon chéri, — сказала она. — Не более чем страшные сказки, которыми пугают детей. Они не могут этого не понимать.
Механик «Пингаррона» накрыл своей ладонью руку жены, лежавшую на столе.
— В Африке, — спокойно напомнил он, — фантазии и реальность нередко оказываются одним и тем же.
Жюли подняла взгляд и посмотрела на мужа.
— Так значит, ты тоже во все это веришь? — спросила она.
Сесар пожал плечами.
— Во всяком случае, какая-то доля правды в этом есть.
Француженка в ответ нахмурилась и решительно фыркнула.
— В таком случае, мы тем более должны их найти.
Она вытащила из кармана смятую телеграмму, отправленную все тем же Пембе, которого капитан попросил известить друзей о своём отъезде, и в сотый раз прочитала: «КОРОЛЬ БУРОВ» — ГАНС КЛЯЙН».
Им потребовался целый день, чтобы расшифровать это послание и свести концы с концами, но в конце концов все же удалось установить, что «Король буров» — это судно, принадлежащее перевозчику по имени Верховен, на котором их товарищи бежали от полиции и отправились на поиски какого-то человека по имени Ганс Кляйн. Об этом человеке было мало что известно, если не считать совершенно невероятных слухов. Установить удалось лишь одно: он жил среди какого-то туземного племени на берегу одного из притоков среднего течения реки Конго, за сотни миль от того места, где они сейчас находились.