При упоминании близнецов, в её груди будто щёлкнул какой-то механизм. Она не могла позволить какому-то отбросу так отвратительно отзываться о её любимых детях. Вцепившись зубами ему в ладонь, она вынудила его с болезненным стоном отнять руку от своего лица.
— Не смей даже заикаться о моих детях, урод! — яростно завопила девушка, высвободив руку и ударив его по щеке со звонким шлепком. Он отшатнулся, прижав руку к лицу, но этого времени оказалось недостаточно, чтобы сбежать. Стоило Сирше вскочить с кресла, как он снова вцепился в неё. — Ты скотина, отпусти меня! Гхм… — её крик утонул в его влажном, омерзительном поцелуе. Мужчина присосался к её рту будто минога, выкачивая из неё воздух, как насос. Сирша сопротивлялась, отталкивая его от себя, но он прилип к ней всем телом, не сдвигаясь ни на миллиметр.
— Будешь сопротивляться мне — вылетишь отсюда как пробка, — тяжело дыша, процедил мужчина, а потом замахнулся, оставив на её щеке красный след. — Я сделаю так, что тебя не возьмут ни на одну работу, кроме как проституткой в борделе!
— Я заявлю на тебя в полицию за сексуальные домогательства, — выплюнув сгусток крови ему в лицо, зашипела девушка. — Тебя посадят, и ты ничего не сможешь мне сделать!
— Думаешь, что ты такая умная? — вытерев лицо рукавом халата, рявкнул мужчина. — У меня есть связи в полиции и деньги, чтобы заставить тебя молчать, чего не скажешь о тебе. В любом случае, тебе никто не поверит, ведь, как я слышал, ты любовница убийцы. Кто встанет на сторону подружки киллера?! — За этими словами последовала очередная хлесткая пощёчина. Сирша кричала от боли, но он не останавливался. Это происходило снова и снова, пока её голова не ударилась об край стола, и она не повалилась на пол. Его не смутила даже кровь, которая окрасила серую плитку кабинета в бордовый цвет.
— Всё могло быть по-другому, если бы ты изначально приняла мои ухаживания, так что это не моя вина, что всё так обернулось, — он схватил её за волосы и поднял с пола, будто тряпичную куклу. — Но если ты кому-то разболтаешь о случившемся, я сделаю так, что ты больше никогда не увидишь своих детей! — Наконец, он отпустил её, откинув на пол словно мешок.
— Не смей трогать моих детей… — слабым и беспомощным голосом отозвалась Сирша.
— Не трону, если ты пообещаешь быть хорошей девочкой, — он стянул с неё рубашку, избрызганную кровью. У девушки банально не оставалось сил сопротивляться, и её руки бессильно опустились на холодный кафель. — Твой бывший любовник — преступник. Это от него ты родила тех щенков? — отстранившись, чтобы спустить свои штаны, спросил он. — Отвечай! — прорычал он и нетерпеливо дёрнул её юбку вниз. Сирша издала болезненный стон, когда он одним резким движением сорвал с неё колготки, а потом повалился сверху. До этого момента только одному человеку позволялось дотрагиваться до неё. И мистер Хью был прав, когда сказал, что этим человеком был убийца.
— Пожалуйста… не делай этого, — с трудом разлепив свинцовые веки, захрипела она из последних сил, но ответом ей послужил мерзкий смех прямо у уха.
— Я слишком долго ждал этого дня, чтобы так легко отказываться от тебя, — чужие пальцы дёрнули её за липкие от крови пряди волос, заставив прогнуться под ним с глухим стоном.
***
— Странно, — разглядывая разбитый террариум, протянул светловолосый парень с большими голубыми глазами. — Раньше гадюка не подавала никаких признаков агрессии, а я наблюдал за ней с тех пор, как мы привезли её с Амазонки.
— Остин, подойди-ка ко мне, — позвал его Ганс из противоположного угла. — Что это у неё на брюхе? — указав пальцем на толстую иглу, торчащую из змеи, поинтересовался он.
Его беспокойство передалось и блондину. Он, прижавшись лицом к стеклянной поверхности террариума, вцепился взглядом в инородный предмет. Гадюка не двигалась, скрутившись в углу, лишь время от времени приоткрывала пасть, заполненную кровью. Она умирала. Этот предмет распорол ей брюхо насквозь. Неизвестно каким образом, ведь ровно пятнадцать минут назад, когда он поймал её в лабораторном кабинете, она всё ещё была цела. Остин нахмурился, приоткрыв крышку террариума, чтобы достать змею и рассмотреть её поблизости, но Ганс не позволил, накрыв его руку своей.
— Эта игла движется, смотри, — парень не успел договорить, как из брюха змеи что-то вырвалось, разорвав её на части, и отпрыгнуло в сторону, присосавшись к стеклу.
— Образец «Сумрак», — догадался Остин, резко дернув руку на себя, но существо все равно успело вцепиться в него, откусив руку до локтя.
Крик, полный животной боли эхом разнесся по кабинету. Остин упал прямо на холодный пол, большими глазами рассматривая обрубок руки, из которой фонтаном хлестала кровь. Белоснежный кафель за считанные секунды окрасился в красный цвет. Ганс, стоящий позади него, изумленно уставился на маленькое чудовище, пробившее толстое стекло террариума. Оно двигалось прямо к ним, опасно раскрыв зубастую пасть. Все его тело было покрыто множественными иглами, как у дикобраза.
— Беги отсюда… — теряя сознание, попросил коллегу Оскар. Его глаза закатились и он с глухим стуком упал на лужу своей крови.
Но Ганс, поборов свой страх, поступил иначе, бросившись к нему на помощь. Просунув руки ему под подмышки, он потянул Оскара к выходу. Это и стало началом его конца. Существо в один прыжок уничтожило расстояние между ними, прыгнув ему на спину. Парень не успел толком осознать происходящее, как оно уже заползло ему в ухо, спрятав иглы под кожу. Ганс упал на колени, обнимая бессознательное тело своего коллеги. Белки его окрасились в чёрный цвет, а рот преобразовался в пасть с рядом острых клыков.
«Какое же никчемное тело», — прозвучало в голове Ганса, перед тем, как он провалился в темноту. Этот голос принадлежал Сумраку. Он, заняв чужое тело, отряхнул от себя его умирающего приятеля и покинул лабораторию, разрастаясь толстыми иглами. Из горла мужчины вырвался животный вопль — зов, на который отозвались его сородичи яростным кличем.