– Правда? – без особого восторга отреагировала Кристи. – А остальные когда заберем?
– Остальные? С этим возникли сложности, но не по телефону. Завтра расскажу, организуем встречу. Хотя у меня и на завтра дел по горло, но выберу минутку. Ну еще созвонимся, не пропадай!
Добрался, наконец, домой. В дверях торчит клочок бумаги. Опять счет? Я же всё оплатил – свет, воду, газ, мусор! Тупо смотрю на развернутый листик – повестка. В военкомат, блин! Чего это они обо мне вспомнили? И главное как вовремя! Два года после того как с института ушел не вспоминали, наверное где-то завалялось дело. На послезавтра, на призывную комиссию сразу. А может плюнуть на всё и пойти служить? Нет, у меня башка сейчас взорвется, всё навалилось. Прошел на кухню, достал так и не открытый «Мартель». Налил почти полный бокал, поднял…, поставил на место и рванул в спальню. Ну я тупой, я ведь могу сам посмотреть что происходит сейчас в месте нашей находки! Не раздеваясь падаю на постель. Возбуждение не сразу удается погасить, на этот раз переход получается с трудом, минут десять ушло. Нужно чаще тренироваться. И снова торможение, на этот раз из-за метки. Статуэтку то я уволок, а больше ничего не запомнилось четко. Всё однообразное, даже амфоры и ящики. Решил пойти обходным путем: вспомнил ту ободранную дверь, возле которой мы ночевали когда заблудились. Вот и она! Теперь легко: вверх по уклону, через щель. На первый взгляд ничего не изменилось, всё на месте, потайная дверь не тронута. Может Иванов ошибся и ищут в другом месте? Это было бы замечательно! Поднимаюсь вверх на поверхность, а вот тут увы… Бродят люди, два, нет три грузовика, установлена большая палатка. От злости я попытался ее завалить. Естественно пролетел насквозь не создав даже ветерка. О, а это кто? Навстречу мне скользнули две тени. Трампы. Розовые сердечки светятся, наши. Один из них сделал непонятный жест рукой, точнее тем, что есть на месте руки. Да не обучили меня еще! Помахал в ответ, пусть понимают как хотят. Возвращаюсь домой, всё понятно. Успокоения проверка не принесла, наоборот. Но теперь есть повод позвонить Бизону. У него занято, дозваниваюсь с третей попытки.
– Константин, извините что отвлекаю…
– Давай без предисловий, некогда! – обрывает Бизон.
– Я был на месте входа в…
– Я в курсе, доложили уже, – снова не дослушал Бизон. – Там наши контролируют. Вечером посвящу в детали, жди звонка.
А меня почему не привлекли? Я ведь лучше знаю это место! Обидно. Сиди как дурак, мучайся от неизвестности. Чем же заняться? Поискать Стасю? Даже не знаю, стоит ли.
Звонок. Подрываюсь с постели. Я что, уснул? Точно, на часах на стене почти девять вечера.
– Да, я! – в спешке даже не посмотрел кто звонит.
– Я подъезжаю, спускайся, – коротко проинформировал Бизон.
Забежал в ванную, плеснул на лицо водой, пригладил волосы. Сойдет. Одеваюсь на ходу, шнурки завяжу в машине… Машина уже стоит, мигнула фарами. Подбегаю, на переднем пассажирском кто-то сидит, открываю заднюю дверку.
– Здравствуйте, – пассажир оказался уже знакомый мне Борис Иванович.
– И тебе не болеть, – отозвался он. – Ну заварил ты Руслан кашу!
– Радоваться нужно, что он нашел, а не кто другой, – заступился за меня Бизон.
– Это да, – согласился Борис Иванович. – Нужно наверное ввести его в курс дела? Короче слушай Руслан, мы связались с центром, оттуда прислали двоих спецов по деактивации. Таких статуэток как ты нашел, никто раньше не видел, спрашивали самых старых трампов. Но были другие формы – шкатулки, бутылки, в которых закрывали провинившихся.
– Это как старика Хоттабыча? – воспользовался я паузой.
– Типа того, – усмехнулся Борис Иванович. – Только бутылки не из стекла. А самое главное, выяснили, что срок заключения не имеет значения. Не сходит с ума тот, кто там находится. То ли время течет по-другому, то ли состояние сознания меняется, точно неизвестно. Известно о трех освобожденных из такого плена, вполне адекватных, хотя и не без странностей. Конечно четыре тысячи лет намного больше, чем все известные случаи заточения, но как мне кажется, в норме и за месяц крыша съедет в таком положении. А один из ныне живущих провел около сотни лет в плену. Исходя из этого вполне вероятно, что мы сможем пообщаться с личностью живущей тысячелетия назад. Если преодолеем языковый барьер. Нам удалось получить в качестве донора преступника из местной тюрьмы. Его недавно осудили за двойное убийство к пожизненному сроку, не успели отправить. Так что плакать за ним никто не станет.