Глава 15
Синее облачко, окутавшее фигурку, на некоторое время зависло неподвижно. Стоящий слева от меня парень издал судорожный звук горлом. Да я и сам почти забыл как дышать! Краем глаза ловлю жест сделанный Клоуном. Видимо он предназначается БАРСам, так как одна из синих теней медленно поплыла к столу с фигуркой. И это подействовало, облачко перетекло со стола и сформировало почти четкие человеческие очертания. И тут же резко метнулось к двери, отброшенное от неё как мячик рванулось к противоположной стене, к другой. На экране всё выглядит смазанным, качество камер не позволяет фиксировать такую скорость. Но вот БАРСы включились в движение, с трудом, но окружили объект. Зажав с четырех сторон, подтянули к неподвижному телу.
– Шеф, останови их! – Бизону одновременно со мной пришла в голову мысль, что оказавшись в физическом теле, объект поведет себя так же агрессивно. А связать донора никто не сообразил! И деактиваторы московские похоже в таких ситуациях не бывали, молчат как партизаны.
Поздно! Жест Клоуна запоздал, скорее всего БАРСам было и не до того. Буквально зашвырнув пришельца в тело, зависли над ним в ожидании. Синее облачко буквально всосало в тело как пылесосом. Пока ничего не происходит, не сразу догадываюсь перевести взгляд с монитора на кушетку. Тело лежит неподвижно, лишь слегка подрагивают закрытые веки.
– Не притворяйтесь, мы знаем, что вы в сознании, – впервые подал голос Матроскин.
Веки медленно открылись. Потом так же медленно, двигаясь как сломанный робот, человек приподнялся, переместился в положение сидя. Обвёл всех диким, немигающим взглядом. И тут же отчаянный рывок из положения сидя, к двери. Я бы так резко не смог! Стоящий на пути Рыба оказался буквально сметен с дороги, Дашка, пискнув, летит в меня как мячик. Все в ступоре, вселенец успевает, после двух рывков за ручку, сообразить повернуть ключ, когда я, избавившись от вцепившийся в меня Дашки, делаю два шага. Двери уже открываются, не придумываю ничего лучшего, как зарядить ему хук в ухо. Давно не тренировался, кисть загорается от боли. Зато объекту кажется не больно, он в отключке. Над ним склоняется Бизон, очнувшийся раньше других.
– Ты не убил его? – подлетают деактиваторы.
– Дышит, – отвечает за меня Бизон. – Несите скотч, зафиксировать, пока не пришел в себя.
Да уж, поработал переводчиком! Теперь объект будет косить на амнезию, после сотрясения мозга. Хотя на его месте можно и так на неё косить, после тысячелетнего заключения. Явно ведь крыша съехала, раз такой дикий.
Кто-то притащил скотч, уложенному обратно на кушетку человеку связывают руки, потом для надежности и ноги. И только после этого подносят к носу нашатырь. Зашевелился. На этот раз подниматься не спешит, изображает из себя контуженного. А может и не изображает, мне разок пришлось побывать в нокауте. Довольно долго приходил потом в себя.
– Полагаю основное мы выяснили, остальное после того как он придет в себя, – Клоун единственный из нас выглядит спокойным. Профессия обязывает, у педагогов нервы крепче, чем у психиатров. – Балу и Метель остаетесь дежурить, как полностью очухается – сообщите. БАРСы тоже дежурят. Руководство прошу ко мне в кабинет, обсудим положение. Остальные свободны.
Покидаем помещение в обратной последовательности. Я так понимаю, отношусь к «остальным», то есть свободен. Полный облом, ни золота, ни интересного занятия. И компенсацию сомневаюсь, чтобы мне выплатили, пусть даже и обещали.
– Ты как? – спрашиваю впереди идущую Дашку.
– Спасибо, жива, – бросает она на меня короткий взгляд.
– Ты в руководстве? – показываю кивком головы на направляющихся на второй этаж Клоуна, Джельсамино и еще троих человек.
– С чего ты взял? – удивление неподдельное. Или она хорошая актриса.
– А с чего тебя вообще пригласили?
Дашка не успела ответить, как меня окликнул Бизон:
– Посиди пока тут, можешь понадобиться. Заодно дверь поохраняешь, мало ли что.
Пожав плечами, устраиваюсь в деревянном кресле у дверей. Дашка, воспользовавшись моментом, успела слинять.
Пока сижу, заглянул в телефон. Пять пропущенных от Толика и три от Стаси. Вот это я придремал, даже звонки не слышал! Ничего, подождут до утра, сейчас мне нечего им сказать.