– Стас Лукашенко или Боцман, – представился он мне. – Как у вас все спокойно?
– Да, пока тихо. БАРСы охраняют, проверяли.
– Уже нет, – покачал он головой, – перебросили на другую точку.
– Как? – взвился я. – А почему нас не предупредили?
– Как вас тут предупредишь без связи? Да ты не кипятись, сам подумай, зачем ему ваши дети? Ему нужны археологи, причем те, кто имеет доступ в нужное ему место. А что он сможет в теле ребенка? Его же сразу вычислите. Ни силы ни возможностей.
– В общем-то верно, об этом мы не подумали, – соглашаюсь я. – А как ему удалось сбежать?
– Да из-за московских спецов, прислали на нашу голову, – сплюнул в сторону Боцман. – Рыба устроил ему допрос лично, ничего естественно не добился. А как только стал выходить, тот моментально в него переселился, БАРСы даже дернутся не успели. Рыба и не понял, как его из сознания выкинуло. Сильный зараза, никакая защита не помогла. Пока опомнились, он исчез, тело нашли неподалёку. Теперь где его искать, не факт что он вообще сюда сунется. Но будем начеку. Я чего приехал, ты успел уже завести знакомства в экспедиции?
– Пока с одной Разумовой только, и то коротко пообщались. Профессора нет, руководителя их, а остальные оказались не в курсе, что мы приедем.
– Ну хоть что-то. Узнавай у нее все что можно, выясни какие планы по разработке новой точки. И нужно нашего человека внедрить, хотя бы рабочим. Скажи, что твой знакомый работу ищет, согласен на любую. Если хоть какая вакансия им нужна – найдем любой профиль: повара, электрика, тракториста. Для связи я вам привез спутниковый телефон, если будут новости – сразу сообщайте. Номера там забиты по позывным. Чинганчуку расскажешь сам, мне некогда.
Вручив трубку, Боцман, попрощавшись уехал. Возвращаюсь к костру. Действительно, чего мы всполошились? Разумный человек сюда не сунется, тем более, зачем ему дети, если он легко может занять место любого наделенного властью человека. Единственное – ему одному трудно, мало информации. А сообщников нет, все сидят в заточении. Будет ли он пытаться их освободить, непонятно. Трудно предугадать на основании имеющихся фактов. Не исключено, что он совсем из другой группы трампов, не зря ведь его статуэтка была отдельно. Судя по виду статуэтки, он вполне может оказаться тем, кто их приговаривал к заключению.
– Ну что, пора закруглятся, – Паша убирает гитару.
– Последнюю песню! Нашу!
– Ладно, только все поём!
По палаткам ребята распределились сами, они вообще очень самостоятельные. Две палатки отдали девочкам, в одной из них будет Вита, две парням. Выход за территорию лагеря запрещен под страхом исключения из отряда. Генератор будет тарахтеть всю ночь, установили его под навесом, мне с Пашей периодически за ним смотреть.
– Дежурить все равно будем, – решает Паша, после того как сообщаю новости от Боцмана. – Выбирай, первым или вторым спишь?
– Подъем у нас во сколько? Семь? Тогда я с трех до семи ночи, согласен?
Времени уже почти одиннадцать, а я еще рассчитываю с Витой пообщаться. А вот и она, уже сама меня ищет.
– Спать что-то не хочется, – пойду, разберусь с медикаментами, чтобы не искать когда понадобятся.
– Давай я помогу! – с готовностью предлагаю я. – А Даньку уже уложила?
– Да его девчонки забрали вообще в другую палатку. А он и довольный, бабник будет как его папаша!
Паша показал мне незаметно большой палец вверх, одобряет. Сам то, женат, дочка маленькая. Не погуляешь на стороне, да и воспитанникам плохой пример нельзя показывать.
Медпункт не отапливается, зато там есть некое подобие кушетки. Соорудили из оставшихся поддонов и пары матрасов. А нам больше ничего и не надо! Виту долго уговаривать не пришлось, зато пришлось закрывать ей рот в особо шумные моменты. Слышимость в морозном воздухе хорошая, а эти пионеры могут и на мобилу звуки записать, всего ожидать можно. С голодухи сделал три подхода, прерываясь на проверку генератора и порядка в палатках. Почему-то в один из моментов вспомнил «гостя». Точнее «гостью» ведь оно по идее должно быть женщиной. Жаль что я не смог с ней договорится по – хорошему. Мог бы ее сейчас…