Не разбирая дороги, он пополз вперед. Вдруг руку повело в сторону. На пальцах осталось что-то теплое, липкое… Гулко сглотнув, Костя потер глаза тыльной стороной чистой ладони и тут же зажал рот, силясь сдержать рвущийся на свободу крик. Перед ним в луже собственной крови лежал Антон. Из груди его торчало ржавое жало арматуры. На неестественно бледном лице застыла улыбка.
— Антон… Тоша… — как безумный, Котя стал трясти безвольную руку друга. — Ты ведь прикалываешься, как в детстве. Ты же живой… ТЫ ЖИВОЙ!!!
По лицу потекли слезы. Смешиваясь с пылью, они падали на землю мутными каплями, будто растаявший пепел. Яркие, теплые лучи, исходившие от вокзальной башни, преломлялись в них, наполняя иллюзией жизни на короткое мгновение полета.
— Потерпи, брат… Я сейчас…
Медленным, вихляющим шагом Котя добрался до здания вокзала. Одна из стен обрушилась, образуя удобную для подъема лесенку.
Он коснулся окровавленными пальцами чуть шершавого бока Шара.
И боль ушла… Свет принял его…
— Кость, ты чего замер? Опять испугался? Так, вроде, поздно бояться.
Он потер глаза, приходя в себя. Перед ним за столом сидел Антон и улыбался привычной, чуть хмурой улыбкой. Живой.
— Ну что брат, по последней, и пойдем? — предложил Рэд, разливая по стареньким деревянным рюмкам местный самогон.
— За что пьем? — хриплым от подступивших слез голосом спросил Котя.
— Все за то же, брат. За спокойную, безболезненную смерть.
Антон выпил, не чокаясь. И тут же встал, направляясь к выходу из землянки. Не слишком понимая, что происходит, Костя последовал за другом. «Ты живой… живой…»
И тут же застыл на пороге. По ту сторону его ждала искрящаяся бликами Граница.
Боли, и впрямь, не было…
Свет уже выжег сетчатку. Но он продолжал видеть. И от этих голосов не было спасения…
— Выбирай…
— Выбирай!
— ВЫБИРАЙ!!!
Он открыл слезящиеся от света глаза и почти растворился в лазурном небе. Зажатая в зубах травинка щекотала грудь. Котя приподнялся на локте и осмотрелся. Его деревня утопала в теплых весенних лучах. Мужчины спешили по делам, детишки играли в траве, девушки задорно брызгались водой из родника. Капли преломляли солнечный свет, образуя цветастую радугу.
Улыбаясь, Котя стал подниматься и почувствовал зажатый в кулаке предмет. Небольшой черный коготь на кожаном шнурке. Коготь большой кошки. Амулет Антона. Разрывая нутро на части, в его душу ворвалось ощущение бесконечного одиночества. Он понял — брат мертв…
— Выбирай!
— Выбирай…
— ВЫБИРАЙ!!!
«Прости, брат…»
Мелкая каменная пыль кружила перед глазами, оседая на глупой улыбке. Кряхтя, Гамлет поднялся на ноги и оглядел поле недавнего скоротечного сражения. Город вновь затих, спрятав в своих недрах угомонившихся до времени тварей.
Тела спутников вор заметил сразу. То, что от них осталось, после мясорубки обвала. Невесело усмехнувшись, он развернулся в сторону исходящей нежным сиянием вокзальной башни.
Шар оказался меньше, чем он думал. Да и золотом этот комок металла тускло-желтого цвета назвать можно было только с огромной натяжкой. Гамлет протянул было правую руку, но ее вдруг прострелила резкая боль. Присмотревшись к пальцам, он заметил их неестественно серый цвет и частые пятна мелких язвочек. Улыбка вора стала шире: «И все-таки я успел…». Левой рукой он коснулся шара…
И боль ушла… Свет принял его…
Гамлет открыл глаза. Он сидел на огромном валуне перед плюющимся искрами костром, держа в руке стакан с чем-то ядреным. Залпом выпил, сморщился: самогон, и притом — препоганейший. Кинув деревянную посуду в костер, быстро задрал правый рукав. На свет показалась чистая, без малейших признаков поражения кожа. Звенящую тишину вдребезги разбил его задорный смех.
В свете костра блеснули грани кристаллического пепла. Боли не было…
Ему казалось, что он растворился в этом сиянии. Стал частью его. Слышал свой собственный голос среди множества других.
— ВЫБИРАЙ!
— Выбирай…
— Выбирай!!!
Ему уже не было больно. И страшно не было. Прошло слишком много времени с того момента, когда он разучился чувствовать. Позже он перестал есть. Еще позже пить. Теперь он был похож на скелет, обтянутый шелушащейся кожей. Безумно улыбающийся, бесцветный скелет. Герой черно-белого фильма.
— Гамлет, брат, ты тут живой еще? — прозвучал совсем близко знакомый бархатный голос. Антон.
— А что ему станется-то, убежит, что ль? — хохотнул рядом Костя.