Белые волосы до каре. Кожа — без единого изъяна. Глаза — светлые, спокойные. Чёрная футболка, тонкая серебряная цепочка. Образ будто стоит на «пред установках».
— Frank, hallo. Alex hier. Gut, dass es geklappt hat.
— Hallo, Alex. Natürlich. Ich habe mich auf unser Gespräch gefreut.
— Перейдём на английский — так проще.
— Конечно, — кивает. Английский — идеальный, только намёк на твёрдые согласные.
— Буду прямым, — говорю. — Мы с Артуром слушали твои демо. Голос, подача — то, что нужно. Хочу, чтобы ты спел все мужские партии — на английском и немецком — в Football Poet.
Глаза на миг расширяются — и абсолютно симметричная улыбка:
— Алекс… Вау. Честь. Я согласен.
Всё идеально. Слишком идеально.
Пока он говорит, я пытаюсь нащупать за словами человека, но там — гладкая, холодная поверхность. Свет на его лице не дрожит, как живой, а лежит ровной маской. Фон за ним — мёртвая тишина, ни шороха, ни дыхания комнаты. Даже его эмоции кажутся выверенными — идеальная улыбка без единой лишней морщинки. От этой цифровой безупречности становится прохладно.
— …могу прилететь, когда скажешь, — заканчивает Франк.
— Отлично, — прячу сомнение за улыбкой. — Логистику закроем: перелёт, отель. Жди детали.
— Я простой парень. Рад быть частью этого. Спасибо.
— И тебе. До связи.
Экран темнеет. Возвращаются птицы, голоса, солнце. И — лёгкий озноб под кожей.
Идеальный голос — да. И новая загадка. Франк. Человек, которого будто нет.
Почти одиннадцать. Артур уже едет.
Ровно в одиннадцать Range Rover мягко швартуется к бордюру.
— Ну что, визионер, — усмехается Артур, — покорил парк?
— Скорее он меня. Есть новости.
— Люблю новости. Наше место ждёт.
Гавань в Гринвич-Виллидже. Садимся у окна.
— Моя очередь, — говорит Артур, когда приносят эспрессо. — Юристы: структура и опцион — чисто, гибко. Запускаем оформление.
— Знал. У меня тоже: утром созвонился с Франком. Он в деле. Наш вокалист.
Артур улыбается широко:
— Супер. Голос — пушка. Если ты говоришь «да», значит «да».
— Голос — да, — отвожу взгляд. — Сам он… слишком гладкий. Но для образа — идеально.
Артур слышит сомнение, не давит:
— Костяк собирается — это главное.
Едим молча. Солнце греет стол.
— Про опцион под партнёра, — осторожно он. — Интуиция или уже конкретика? Кто она?
— Пока чувство. Как музыка. Чтобы взлететь — нужна третья опора. Назову, когда пойму.
— Принято. Строим дом на двоих — с гостевой. Поехали в студию.
По дороге тычу в витрину:
— Арчи, тормозни у деликатесов.
— Выбиваемся из графика.
— Правильный воздух решает всё.
Через десять минут несём четыре пакета. У входа в Electric Lady Studios из глубины тянет гулом аппаратуры.
Навстречу — Ларри:
— Вовремя. Ваши уже здесь.
Снизу докатывается раскатистый смех.
Комната отдыха — простая и правильная. Марк и Джон прислонились к старому усилителю и болтают, будто знакомы десять лет.
— …и он говорит: «это не педаль для бочки, это мой кот!» — заканчивает Джон, Марк смеётся.
— Принесли топливо, — ставлю пакеты. Пар кофе моментально наполняет комнату.
— Как Рождество! — свистит Джон.
Формальности нет. Остались четверо и Ларри вокруг импровизированного стола. Студия звучит как кухня: крошки, смех, свои голоса.
— Ларри, ты многое видел? — спрашивает Марк.
— Поверь, эти стены слышали больше бреда, чем любой психиатр, — отпивает Ларри. — Одна певица требовала «правильную вибрацию» — гигантскую гималайскую лампу. Мы её обнимали, а потом заметили: трансформатор не в розетке. Это был холодный кусок соли.
Смех. Воздух правильный. Можно играть.
— Погнали? — киваю.
Главный зал дышит деревом и историей. Беру чёрную ESP Eclipse. Марк — белый Les Paul. Джон садится за установку.
— Готовы? — спокойный голос Ларри в мониторах.
Бью по струнам. Тяжёлый, качающий рифф ложится в грудь. Марк подхватывает. Вступает Джон — артиллерия с душой: он держит землю, а между ударами оставляет короткое окно, где песня «вдыхает». В бридже убирает тарелку, «раскачивает» малым — вокалу становится просторнее.
Три вещи подряд. Финальный аккорд висит — и тает.
— Джон, — говорю в микрофон. — Добро пожаловать в семью.
Джон вскакивает, крепко обнимает.
— Бро… ты не представляешь…
— Представляю. Всё встало.
Заходит Артур:
— Джон, попрошу Эмму подготовить открытый контракт, с опцией на живые. Если готов.
— Готов? Хоть завтра — на Марс! Кстати, басист?
— Пока в поиске, — честно Артур.
— Дайте шанс. Играю на басу. Слышу, как он должен «запираться» с моими барабанами. Построю фундамент.