Сюй, однако, не спешил выполнять полученный приказ. Этим воспользовались гуансийцы и юньнаньцы и двинулись на Кантон. Войска Чэня, занимавшие важную позицию у Чжаоцзина на Западной реке, перешли на их сторону. Узнав об этом, Чэнь покинул Кантон и ушел в Вэйчжоу, к востоку от города. Так случилось, что 26 января 1923 года гуансийцы снова оказались на улицах Кантона. Сунь Вэнь послал туда Ху Хань-миня, которого назначил гражданским губернатором Гуандуна. Хозяевами в Кантоне оставались гуансийские милитаристы. Их «главнокомандующий» генерал Шэн Хун-ин и не думал подчиняться Сунь Вэню.
Сунь Вэнь поспешил в Кантон. Он прибыл туда 21 февраля. Рабочие организации, патриоты Юга с радостью встретили своего великого земляка. Сунь Вэнь приступил к наведению порядка. 3 марта он вновь занял пост генералиссимуса и сформировал отряд. Под командованием Сунь Вэня этот отряд разбил армию Шэна и заставил его покинуть Гуандун. Шэн ушел в провинцию Гуанси. Теперь в Кантоне оставались войска другого гуансийского генерала, Лю Чжэнь-хуаня, и юньнаньского генерала Ян Си-мина. А 2-я Гуандунская армия, на которую Сунь Вэнь возлагал столь большие надежды, все еще была далеко. Ее командующий, Сюй Чун-чжи, жаловался, что не в силах пробиться через район, занятый войсками изменника Чэнь Цзюн-мина.
Невозможно было навести порядок и в самом Кантоне. Власти менялись в столице Гуандуна чуть ли не каждую неделю. Чехарда! Но реальная власть оставалась в руках все тех же двух генералов — Лю и Яна. Их «политика» была проста: побольше награбить. Гуандунцы ненавидели обоих. Сунь Вэнь понимал, что ненависть может распространиться на него и Гоминьдан.
Будучи в Кантоне, Сунь Вэнь не переставал поднимать свой голос в защиту кровных интересов Китая, обличая происки империалистов и выступая с продуманными предложениями, как облегчить положение народа. Сунь Вэнь отнюдь не был сторонником «политики силы». Он неоднократно высказывался за мирное объединение страны. В январе 1923 года он снова обратился с посланием к лидерам различных военных группировок с предложением стать на путь мирного объединения государства и с этой целью приступить к сокращению численности вооруженных сил враждующих групп милитаристов. Иначе мирное объединение Китая невозможно. Он предостерег военных лидеров, что если они будут этому противиться, то «узнают, как грозен голос народа. Им придется либо самим сложить оружие, либо пожар разожженной ими войны проглотит их самих».
В это тяжелое время Сунь Вэнь пришел к окончательному выводу, что практика союзов с различными милитаристами должна быть оставлена и что необходимо приступить к организации революционной армии и созданию революционных командных кадров.
Сунь Вэнь понимал, что без самого тесного сотрудничества с Советской Россией и Коммунистической партией Китая невозможно решить эти задачи, а без решения этих задач китайская революция победить не сможет. Тут одно связано с другим. Реакция в Китае вооружена до зубов. А революция так и не имеет преданных ей вооруженных сил. Вот поэтому революция и терпит поражения. Революционная армия — это вооруженный народ! Пока народ не на стороне революционной партии, невозможно сформировать настоящую революционную армию.
Нужен революционный, преданный народу офицерский корпус, нужна, следовательно, своя революционная военная школа. Кто в состоянии помочь в создании такой школы? Тут и спора быть не может: только Советская Россия. На нее все надежды.
Он говорил об этом громко, чтобы все слышали: надежда только на новую Россию!
В день китайского Нового года, обращаясь к народу, Сунь Вэнь сказал: