Серые острова входили в Северную гряду, и здесь всегда не хватало тепла и солнца, зато туманов, холодов и облачности — через край. А Ремесленные острова, напротив, входили в Южную гряду — и солнца, и тепла там в избытке. Первые два года я нещадно сгорала, а потом и кожа привыкла, и зелье подходящее изобрелось.
Я быстро переплела косу и снова всмотрелась в отражение. Да, на вид — и тридцати не дашь. А вот глаза — серо-седые, старые-старые. Плохо вы, силд Шутнар, в людях понимаете. Плохо разницу между «было» и «стало» видите. Застят ваш взгляд образы прошлого. А я под них подстраиваться не буду, как и под местных маскироваться. Хочу сохранить память о солнце и тепле на коже. Здешние зимы довольно паскудные.
Вернувшись на кухню, я перебрала сумку — тёмно-серая и потёртая, но очень удобная ремесленная сумка, удлинённая, с десятками карманов и широким ремнём через плечо, вмещала ровно сто один предмет любой величины. Перед возвращением домой я заполнила её на треть, и всё нужное (или важное). Ещё много чего влезет.
— Вот что интересно, Маля, — силд Шутнар бесшумно возник в дверном проёме. — В доме нет никаких следов, кроме свежих ваших — твоих, питомца и Веснары на веранде. Даже старых следов твоих родителей и их учеников. Дом словно вымыли — даже тени следа не осталось. А шторы кто-то раздвинул и кристалл кто-то напитал, да? А самое интересное — стены наговоров в библиотечном коридоре. Они совершенно безликие.
— И это под силу только очень опытным старшим храмовым смотрителям, — я обернулась. — Мама рассказывала.
— Бытие, полагаю, — ищеец стряхнул с рукавов плаща пыль. — В храме Небытия до такого опыта сложно доработать и не сойти с ума. А кто дослужился, не будет от тебя прятаться. Либо же, Маля, ищейцы. Мы только такими, обезличенными, и пользуемся. Думается, Долган поручил кому-то присматривать за библиотекой, поэтому и снял защиту. Чтобы чужак мог беспрепятственно проникать в дом. Веснара передала что-нибудь для меня?
Я коротко рассказала. Услышав об отцовском смотрительстве, силд Шутнар помрачнел, а его небритые впалые щёки задёргались — как всегда, когда ищеец чуял след. Порывшись в кармане плаща, он достал свёрнутые трубкой листы.
— Пиши запрос, Маля, — листы легли на стол. — Это заготовки запросов — выбирай самый подробный, вписывай имена и даты. И готово. Долгана убили. Пиши. Прямо сейчас. И я начну работать.
Внутри что-то болезненно дрогнуло — хотя, да, казалось, меня ничем не пронять. Но слишком уж большая разница между «умер от переработки» и «убили».
Я села за стол, нашла среди заготовок нужный запрос, внимательно его прочитала и вспомнила остальные запросы — да, это действительно самый подробный. Вытянула из кармана сумки грифель, заполнила заготовку и расписалась. Бумага едва заметно затуманилась.
— В Управу одна не ходи, — хмуро посоветовал ищеец, сгребая со стола свёрнутые заготовки запросов. — Вообще постарайся не бродить по городу в одиночестве. А при острой необходимости и отсутствии свободных друзей-приятелей перемещайся «мостами», ходи в светлое время и там, где много людей. Ты девушка умная и всё понимаешь, да? Собираешься в Управу? Или сначала в храм Бытия? Проводить?
Я подавленно кивнула. Как всё-таки убийство отца отразится на мне?..
Глава 3
На коротких уличных витках находилось четыре «мостовых» перехода — на севере, юге, западе, востоке; на длинных, ближе к берегу, их было восемь-десять. До тридцатого витка улицы считались короткими, и мы с силдом Шутнаром в молчании шли до южного перехода минут пятнадцать. По притихшей улице с одинаковыми, развёрнутыми «лицом» друг к другу домами, тусклой и серой-серой, но я не могла на неё насмотреться. Пройдёт время, и я — после ярких и солнечных Ремесленных островов — наверняка устану от однотипности и серости, но сейчас они согревали душу. Я соскучилась по родным местам.
Наконец впереди показалась арка — каменная, почти чёрная, изрезанная знаками, тонкая и воздушная. Она начиналась от фонарных столбов, поднималась выше домов и, как радуга, нависала над дорогой. Я достала из кармана амулет-монетку.
— Глупый вопрос, но я задам, — силд Шутнар посмотрел на меня с любопытством. — Помнишь, как пользоваться?
— Ремесленник ничего не забывает из того, что связано с собственно ремеслом, — я остановилась у арки. — А первые «мостовые» переходы, между прочим, изобрела и сотворила моя прапрабабка.