— Не сердись, — посоветовала мама, когда письма перестали приходить совсем. — У них просто началась взрослая жизнь — работа, семьи, дети... А главное, связи истончились. Скорее всего, никто из твоих ребят не пошёл в ремесло, вот и говорить не о чём.
И я не сердилась. Но всегда мечтала, что однажды вернусь и найду всех, кто меня не забыл. И, может, и надо было вернуться раньше, но — работа. На Ремесленных островах её гораздо больше. А если бы вернулась?..
Из кабинета вышел странноватый парень — мелкий, худой, скособоченный — и глянул на меня волком. Точно я перед ним в чём-то провинилась. Я сделала вид, что не заметила, и юркнула в кабинет. Поздоровалась со старушкой-архивариусом и выложила перед ней справочники с закладками в нужных местах. Пожилая силда грустно вздохнула и взялась за проверку, а я снова посмотрела на ходики.
Должна успеть. Должна.
Старушка расписалась и поставила печати архива на всех оттисках, а справочники привычным наговором отправила обратно на книжные полки. Я быстро поблагодарила и ещё быстрее выскочила из кабинета. Да, это только кажется, что времени много. Если очередь к нужному управцу окажется длинной, меня не запишут на приём. И наверняка опознают — и всё, Управа для меня закроется навсегда. Даже в наследство не дадут вступить, про долг вообще молчу.
Если, конечно, нацелились на мой дом.
— Горюш, раз уж ты связан со смотрителями, дай им знать, что мы идём в Управу, — я набросила на плечи плащ.
Хотя вряд ли присутствие смотрителя поможет лучше законов. Если уж Управа силда Кремена не испугалась... Но с ним на меня точно не посмеют накладывать порчи вроде послушания или подчинения. Вот чего боялась силда Веснара — одной порчи хватит, чтобы я подписала, например, отказ от наследства, полагая, что по доброй воле действую и к Управе вопросов не имею. Илизабыла, зачем пришла — на пару лет на всякий случай.
Никто, правда, не знает, на что способно наше родовое Небытие и какие амулеты мне достались от мамы — среднего смотрителя храма Небытия... И пусть не знают. Мне полагалось вернуть амулеты в храм, но нет. Не отдам до последнего. Это тоже мой пропуск в мир мастеров. Раз не получается изобретать новое, я буду переделывать известное в узких кругах под то, что могут создавать простые ремесленники и использовать обычные люди. Ну и в остальном пригодится.
Когда я выскочила из архива, на ходу застёгивая плащ, и сбежала по лестнице, за мной вроде как случайно увязалась тонкая лёгкая фигурка в тёмно-коричневом плаще. Я улыбнулась, натянула до глаз капюшон, прячась от ветра, и отправилась в Управу пешком — до Первого витка идти немногим дольше, чем до ближайшего «моста». По каменной тропе мимо торца архива, мимо храма Небытия — и я на месте. Тень скользнула за мной.
Надеюсь, это посвящённый смотритель, а не простой помощник. Подозреваю, в Управе не только защищаться придётся, но и нападать — по последнему закону и в самом крайнем случае.
Неужели долги отца отказывались принимать из-за ответных услуг? Всё-таки? А отец мог скрыть это от смотрителей — вполне, если использовал запрещённые материалы без дозволения. И сбежал в итоге — не тянул обещанное и (или) попался на «запрещёнке». Но, да, меня это уже не касается. Я ничего не обещала, я ничего не знала, в чём могу поклясться, то есть после смерти отца, по всё тем же негласным законам, имею право расплатиться так, как указано в расписках, — деньгами.
Небольшая площадь, со всех сторон зажатая громоздкими трёхэтажными домами, темнела от многочисленных плащей — серых, коричневых. Люди перебегали от здания к зданию, громко и бесконечно хлопали двери, а приветствия и обсуждения рабочих вопросов сливались в тихий однообразный гул.
Я замерла в тени храма, невольно ухватившись за стену. Я совсем отвыкла от толпы, а мне надо именно туда — в самую гущу снующих людей... И не только сейчас. Потом тоже. Лавки, храмы, чайные, улицы — даже в зимние холода в Сергороде везде народ. И всегда его много. И много движения, голосов, чужих взглядов, цветных теней...
Горюша с тихим писком обвил моё запястье и явно использовал успокаивающий наговор — мне полегчало, внутренние узлы расслабились, внезапный страх перед толпой и паника отступили. Я давно работала по почте: письмо получила — заказ отправила. И в последний раз видела столько людей в одном месте... в начале этой весны, на традиционной ремесленной ярмарке.