На одном из тысяч островов Кошачьего моря один не самый везучий Монстр провалился в ловушку. Сидя в огромной яме, он спрашивал небо: «За что?» – и тут же вспоминал: «Да вот за это!» Чего только стоило предательство Великого Капитана – одно из тысяч его прегрешений. Так что небеса по-своему были правы.
С наступлением ночи яму окружили гиены. «Какая добыча! – обрадовались они. – Вот кто расскажет, как поймать Бесстрашную Джен – дочь Великого Капитана!»
Гиены кидали в Монстра камнями, но тот безмолвно сносил их побои. Пытались посадить его в клетку, но он ломал ее прутья. И тогда трусливые гиены завалили яму дурманящей сон-травой. Уснувшего Монстра крепко связали и оттащили во вражеский лагерь.
– Где Бесстрашная Джен?! – спрашивали гиены, разводя костер.
Огонь поджаривал Монстру пятки, но тот лишь презрительно улыбался.
В ту минуту, когда от боли Ужасный Монстр начал рычать, как его саблезубые предки, на поляну явился Дух Леса.
В окружении свиты скелетов он был так безобразен и грозен, что, поджав хвосты, гиены сиганули в вонючее болото. Сказать по правде, Монстр и сам был не прочь сбежать, но лишь беспомощно болтался над костром, сверкая раскаленными пятками.
– Ну и почему я должен снова тебя спасать? – поинтересовался Дух Леса, сваливая в кучу скелетов и снимая страшную маску.
Тут Монстр испугался еще больше: Дух оказался тем самым Великим Капитаном. По счастью, Капитан был еще и Великодушным.
– Ты не выдал Мою Дочь, рискуя собственной жизнью, и потому я спасаю тебя, – сказал Капитан, разрезая стянувшие Монстра веревки. – Поклянись, что будешь беречь ее от опасностей! И если хоть что-нибудь с ней случится, я сам подвешу тебя над кучей дров и лично поднесу к ним факел.
– Видишь, не слишком она героическая, – хмыкнул Железный Коготь. – Разочарована?
– Нет.
Джен закрыла глаза. В другой день и при других обстоятельствах она бы засы́пала Когтя вопросами. Но в ночь перед казнью история об отце прозвучала сказанием о незнакомце, не имеющей к ней отношения легендой.
Джен не чувствовала себя дочерью Великого Капитана. Разве достаточно знать, что некто Великий – твой отец? Кто он, какой он, как стал Великим, похожа ли ты на него – вот что по-настоящему важно! Ей не хватало деталей, по которым обычный ребенок составляет портрет родителя: разговоров за ужином, семейных преданий, сплетен соседей, прогулок по выходным, фамильной серебряной ложки «на первый зуб»… Ничего такого в ее жизни не было, а потому не выходило «живого портрета». Флинт Котес оставался незнакомцем. Профилем из темной бумаги. Загадочным мистером «Х».
– Хорошая сказка, – сонно сказала она.
– Эй, ты не спи! Не спи! – тормошил ее Коготь. – Это еще не конец!
– Да?.. – Непослушные веки отказывались открываться. – И что же случилось дальше?..
– Дальше, мои маленькие слушатели, отпуская на волю Монстра, Капитан пожал на прощание его уродливую страшную лапу. И сказал…
– Что? – зевая, пробормотала Джен. Она опасалась уснуть, не узнав финала.
– Он сказал, что без Дженифыр его жизнь не имеет смысла.
В полудреме Джен видела двух Корноухих: удачливого капитана пиратов и уродливого Духа Леса из сказки. Кто же из этих двоих – ее настоящий отец? А может быть, ни один? Лицо Духа скрывалось под маской. С запозданием в целую жизнь Джен осенила догадка, что и пиратский наряд капитана – всего лишь маскарадный костюм. Она попыталась схватить эту мысль, но часы на городской ратуше пробили полночь, мысль упорхнула, Джен споткнулась и провалилась в сон.
Железный Коготь слушал ее дыхание, стараясь не шелохнуться.
– Да, такая история, – пробормотал он. – Без тебя его жизнь не имеет смысла. И моя, как ни странно, тоже.
Дворец Справедливости
Такого нашествия в Гавгадосе еще не бывало. В крохотный порт прибывали корабли, тесня подошедшие раньше и смыкаясь рядами. От пристани вправо и влево расходились наспех сколоченные мостки, словно новые улицы города, не уместившиеся на суше. Выгляни кто из жителей Гавгадоса в окно своего крошечного домика – вместо моря и горизонта он увидит решетку из мачт и рей.
Претерпел изменения и Дворец Императора: вывеску сменили на «Дворец Справедливости».
А что творилось на Главной площади!
С вечера здесь толпились горожане и гости – ученые, моряки, купцы и газетчики, – все те, кто хотел бы увидеть Джен.
– Каково водоизмещение зала? – уточнил капитан, в котором многие без труда узнают Марко Полоскуна.
– Чего? – не понял его сосед, чей роскошный шиньон вместо хвоста тоже знаком внимательному читателю.