– Откуда у вас эта бумага? – едва вымолвил судья.
– Я получила ее на хранение от Дами Эчеварии. Если кто забыл, Дами Эчевария – дочь короля Эстебана. Ей удалось бежать. Единственной из королевской семьи. Вдали от Коты, она скрывалась в моем поместье. Гиены Диего нашли ее и похитили. Поместье сожгли. Но у меня остался документ. – Тетушка Кэтрин помахала свитком, словно это была не бумага, а заряженный револьвер. – И еще у меня осталась Дженифыр – дочь моего брата и принцессы Дами Эчеварии.
– Что?! – хором воскликнули судья и прокурор, лекарь с восьмого или десятого ряда, мальчишки в окнах, Джонни и Кукабара и даже Дженифыр Котес.
– Надеюсь, всем уже ясно, почему Диего желает избавиться от Джен? – строго спросила Кэтрин. – Пиратство – предлог. Закон о пиратах – страх перед местью моего брата за свою возлюбленную. Забота о ваших детях – неуемная жажда власти. Кстати, а где он?..
Все посмотрели туда, где сидел император… Протерев глаза – ну ладно адвокат, но император?! – судья вытаращился на бархатную подушку трона. Диего испарился, будто никогда его и не было.
– Оправдать! – скандировали в зале.
– Освободить принцессу! – ликовала толпа на площади.
Судье показалось, что от такого гама в море начнется цунами. Что-то подсказывало ему: стекла побьют и кое-кто окажется сильно помятым. Даже не взглянув на присяжных, чье мнение должен учитывать, он в последний раз грохнул молотком:
– Суд считает Дженифыр Котес ни в чем не виновной и выносит оправдательный вердикт.
Позже ходили слухи, что император бежал, переодевшись в дамское платье. Кто-то видел мелькнувшую смерть, якобы схватившую императора под мышку. Ну а третьи считали, что и не было никогда маленького пса, – был только плод их воображения. Маленькое тявкающее наваждение.
Воробушек уходит снова
Вот, значит, как оно вышло. Джен – принцесса. Законная наследница. Так-то оно так, да только – чего? Где то королевство, ключи от которого могли бы ей вручить?!
Нет государства Кота, «охватывающего большие и малые острова Морских Котиков», цветущего при короле Эстебане. Нет уже и империи Кота, захваченной генералом Диего при помощи Султаната Гиен. Вместо одного и другого – горстка островов, отвоевавших свою свободу. Кроме одного – вот до каких размеров уменьшилась империя Диего! – Гавгадос. Остров, государство и самому себе столица. Точка на карте. Червоточина.
– И как к тебе обращаться? – поинтересовался Джонни. – Ваше высочество?
Едва огласили приговор – что тут началось в зале суда! А что творилось за его стенами! В этакой суматохе нетрудно было улизнуть. И теперь Джен и Джонни сидели на краю волнореза в тихой крохотной бухте, вмещающей лишь один корабль. Вдалеке от города, площади и событий. Совершенно одни. Только они и корабль с золотыми парусами.
– Не говори ерунды. Я просто Джен. Была и всегда ею останусь.
– Скажи еще, ты не рада.
– Чему тут можно обрадоваться? Что меня все детство обманывали?.. Кто такая принцесса Дами? (Ну, кроме того, что принцесса.) И кто на самом деле Флинт Котес? А самое главное: где в этом мире мой дом? – И Джен презрительно фыркнула: – Ребенок от двух легенд, которых я знать не знаю. Наследница несуществующего королевства.
– Зато ты можешь посвятить Кукабару в рыцари…
– Да-да-да! В настоящие рыцари! – высовываясь из-за камня, поддакнул Кукабара.
– Так я и знал, что ты где-то здесь! – рассмеялся Воробушек. – Подслушивал?
– А то! Много у меня развлечений?! А здесь такая сцена! Ду-ше-щи-па-тель-но! Я чуть не плачу! Вот, посмотри!
Взлетев на волнорез, Кукабара показал капитану сухой хитрый глаз. Затем обошел Дженифыр, разглядывая со всех сторон.
– Какая красотка! Можно, я ее отобью? Ну хоть попытаюсь? Все равно ж не получится, а?
– Хочешь узнать, что значит «перьещипательно»? – уточнил капитан Воробушек.
– Понял. Не претендую. Пусть посвятит меня в рыцари, и все! А обряд посвящения включает в себя поцелуй?
– Про поцелуй не слышала, – хитро прищурилась Джен, – но он точно включает омовение.
Не успел Кукабара опомниться, как, срезанный ловкой подсечкой, уже барахтался в море.
– Кто я вам, гусь? – возмущенно вопил Кукабара. – По-вашему, это рыцарь? Не рыцарь, а мокрая курица…
Он бы страшно обиделся. До конца своих дней. И даже дольше. Но в лапах Дженифыр блеснул прекрасный кинжал.
– А это будет твой меч…