Тоне было тогда восемнадцать лет, Якецу едва исполнилось четырнадцать. Два года они с трудом управлялись с хозяйством, как вдруг слегла мать. Дважды она пыталась подняться, да так и не смогла. Однако умерла не сразу. Полгода еще пролежала прикованная к постели. Чтобы не оставлять дом без хозяйки, Тоне пришлось жениться. В жены он взял Марьяницу. Из-за густой россыпи веснушек девушка казалась старше своих лет; многословием она не отличалась.
Вскоре умерла мать. Якец почувствовал, что он лишний в доме, хотя отец и завещал ему, если он женится, двести гульденов, в противном же случае — постель в каморке на чердаке и место за столом при условии, если он будет помогать по хозяйству.
С детства Якец выделялся среди других детей, правда, не какими-то там особыми талантами и наклонностями. Отличала его нелюдимость да необычайная неопрятность — нос у него постоянно был сопливый, глаза гноились. В одной рубашонке он валялся на дороге в грязи, не желая вставать, даже когда ехала телега, — приходилось прогонять его силой. Он рыл руками канавки для дождевой воды и радовался, если вода стекала с дороги на траву.
Когда он немного подрос, отец подарил ему топорик. Заметив, что он подрубает молодые деревца и портит заборы, отец едва его не убил. Ребенок возненавидел отца, хотя явно этого и не выказывал, разве только не плакал, когда отец умер. Если Якец бежал, все сотрясалось вокруг и топот его слышало полдеревни. Куры издали узнавали его тяжелую топотню и разбегались кто куда. Люди не называли его иначе, как «Ераев звереныш».
Якец брался за любую работу и вгрызался в нее со страстью. Он знал ремесло каменщика, умел рубить лес и плотничать. На чердаке у него хранились столярные инструменты, там он, случалось, проводил целые дни за работой. Он сам смастерил себе сундук, разукрасив его замысловатыми узорами, и очень ему радовался.
И все-таки Якец не был ни каменщиком, ни столяром, ни плотником. Руки его ценились только как руки чернорабочего, который нуждался в руководстве. Он был небольшого роста, коренастый, с виду неуклюжий, но в работе сноровистый и быстрый.
У него была чуткая душа. Обычно он был веселым и улыбка не сходила с его продолговатого лица. Когда он видел человека в беде, он молча подходил к нему и глядел сочувственным взглядом.
За неизменную улыбку, особое выражение глаз и детское простодушие, проявлявшееся в его рассуждениях, люди считали Якеца придурковатым. И хотя он уже не был ребенком и дороги больше не гудели под его ногами, за ним закрепилось прозвище «Недотепа».
Эта кличка давала людям право потешаться над ним, испытывать его терпение и выставлять его каким-то придурком. Даже имя его вызывало ироническую ухмылку: имя Якец стало равнозначно слову «дурак».
Над Якецем можно было как угодно издеваться. Его трудно было вывести из равновесия. Спокойно сносил он все насмешки, не пытаясь отвечать тем же. В глазах людей это было только лишним подтверждением его слабоумия.
Обидность своего положения он понял лишь со временем. И тогда ему пришлось пережить немало горьких часов. Он стал взрослым парнем, ему казалось, что его место среди парней, что он должен сидеть с ними в трактире, гулять ночью по деревне. Но парни приняли его враждебно. Он постоянно слышал оскорбления и насмешки, которые все чаще сгоняли с его лица улыбку, больно ранили ему душу, и он возвращался домой с затаенной ненавистью в сердце.
Лишь постепенно, с упрямой настойчивостью он добился того, что парни приняли его в свою компанию. Но и после этого перья на шляпе Якеца смиренно подрагивали, тогда как у других парней они развевались так дерзко, будто вызывали на драку.
Но Якец был доволен и малым. Сам он никогда никого не обижал и старался не давать повода другим себя обидеть.
В том году Дольняковы взяли новую служанку. Она была родом из соседней деревни, расположенной в долине. На второй день он уже знал, что ее зовут Мицкой, а на третий день увидел ее совсем близко. Якец остолбенел, улыбка сошла с его лица, рот сам собой открылся…
Его охватило необыкновенное чувство, какого он еще ни разу в жизни не испытывал. Словно сладкий дурман разлился по его жилам, и от удивления он так и остался с разинутым ртом.
Он сел на колоду, закурил трубку и, не спуская глаз с девушки, молча думал.
Кожа ее была белой, чистой, румянец на щеках казался прозрачным — ну, прямо кровь с молоком. Светлые волосы красиво падали на уши и лоб, синие глаза затеняли густые ресницы. Когда она двигалась, все ее тело трепетало, как у серны.
Мицка заметила, какое впечатление она произвела на парня. Она улыбнулась, не поднимая глаз, и покраснела. Якец в ответ тоже улыбнулся.