Она пообещала. Что еще ей оставалось делать?
Мицка не знала, что с ней происходит. Между нею и Иванчеком все было кончено. Но и Якецу она еще ничего наверняка не обещала. В ее глазах он все еще оставался убогоньким, и она инстинктивно отвергала мысль о том, что и в самом деле может стать его женой.
Ночью, когда ей не спалось, или днем за работой она продолжала думать об Иванчеке. То, как он обошелся с ней, было вызвано гневом и обидой; может быть, все еще и уладится. Но Иванчек больше не приходил и даже не глядел на нее, когда по воскресеньям они стояли у церкви. И в то же время, насколько она могла судить, он никому не рассказал об их ночной встрече, не осрамил ее перед людьми.
«Боится, что тогда выплывут наружу и его делишки», — подумала Мицка.
Якец тоже молчал: соседям он сказал, что упал с чердака и расшибся. Но сможет ли Иванчек примириться с тем, что она ночью была у другого парня и перевязывала его? Наверно, он ее презирает, хотя никакой вины за ней нет.
Она не знала, что и думать. Участь ее оставалась нерешенной. Ей хотелось еще раз повидаться с Иванчеком и поговорить с ним с глазу на глаз.
Вскоре такой случай представился. В Речине была ярмарка, а ярмарочные дни Мицка всегда проводила дома, у матери. В церкви она увидела Иванчека и после обедни старалась попасться ему на глаза. Но вскоре мужество покинуло ее, она затерялась в толпе подруг и прошла мимо него незамеченной.
В тот день парни и девушки из Залесья всей гурьбой пошли в трактир у моста. Мицка осталась дома с матерью, не осмелившись пойти со всеми. На сердце у нее было тяжело. Она не верила в предчувствия, но тут положила руку на грудь и тяжело вздохнула:
— Мама, чего это мне так страшно?
Мать внимательно на нее взглянула.
— Дуреха! — сказала она.
Лишь когда за Мицкой зашли подруги, она решилась пойти вместе с ними. Перед трактиром стоял Якец. У него был праздничный вид — к шляпе приколот букетик цветов, лицо сияло. Он выглядел совсем здоровым, на щеках даже появился румянец. Сейчас он Мицке вдруг очень понравился. Вечера, когда она приходила к нему, по-своему сблизили их. И смотрел он как-то умно. Взглянув на нее просительно и робко, он сказал:
— Мицка, пойдем выпьем вина!
— Хорошо, — согласилась она. — Ты иди вперед, я сейчас.
Она постояла с девушками и потом вместе с ними вошла в трактир, где парни пили вино. Случилось так, что Якец и Мицка одновременно переступили порог комнаты.
Парни увидели их. Мицка тут же поняла, о чем они подумали, и пожалела, что пришла. Но возвращаться было уже поздно. Она встретилась взглядом с Иванчеком. Тот смотрел на нее волком, глаза сверкали презрением. Ясно, что между ними все кончено. Она думала об этом сотни раз, но все же на что-то надеялась. Теперь не оставалось никаких сомнений.
Иванчек был уже навеселе. Видно было, что ему тоже нелегко и он пытается утопить свое горе в вине, заглушить его острым словцом. Кинув пристальный взор на Якеца, он скривил губы в усмешке.
— Жених и невеста! — бросил он язвительно и захохотал.
Его поддержали, но не все. Если бы дело касалось только Якеца, хохот был бы общий. Но к Мицке относились с уважением, обижать ее не хотели. Заметив, что она помрачнела и расстроилась, умолкли и другие.
Но Иванчек не угомонился. Ему надо было порвать с девушкой открыто, на глазах у всех.
— Вы только посмотрите, они так и жмутся друг к другу!
Якец открыл было рот, но от волнения позабыл все слова. Охотнее всего он полез бы в драку, но для нее еще не наступило время. Кровь прилила Мицке к лицу, но она взяла себя в руки.
— Была бы совесть чиста, а гулять можно с кем угодно, — сказала она спокойно, но голос ее слегка дрогнул.
— Даже ночью? — съязвил Иванчек.
Мицка пробежала взглядом по лицам. Все как воды в рот набрали, хотя глаза горели любопытством. Мицка поняла, что никто еще ничего не знает. Но отвести от себя удар была не в силах.
— Да, конечно, если совесть чиста, почему бы и нет, — ответила она твердо.
Но вдруг побледнела и задрожала, словно ее облили грязью. Иванчеку на какой-то миг стало ее жалко, однако он быстро подавил в себе это чувство. Не хотелось упускать удобного момента.
— Ха! Ничего плохого? У Якеца… в новом доме… в полночь…
Несколько парней, еще даже не разобрав, в чем дело, на всякий случай опять рассмеялись. Другие переводили удивленный взгляд с Мицки на Якеца, а он трясся от ярости, как в тот раз, когда Иванчек дергал у него из крыши солому.