Якец улыбнулся:
— Здравствуйте, тетя! Входите!
Ничего ему не ответив, она быстро зашагала к дверям, сложила зонтик и, громко топая, вошла в комнату.
Приход тетки застал Якеца врасплох. Он не знал, о чем с ней говорить, и угостить ее было нечем. Кое-как извинившись, он пригласил гостью сесть. Тетка, усевшись на скамью у печи, обвела глазами стены.
— Как ты можешь так жить? — наконец спросила она. — Что это за дом без хозяйки?
— Хозяйкой бы уж я обзавелся, — вздохнул Якец. — Да вот половины вещей еще нет.
Тетка ничего на это не ответила, посидела немного, затем поднялась и отправилась на гору к Тоне. Спустя несколько часов она вернулась, внимательно осмотрела весь дом от фундамента до чердака и снова уселась на скамью.
— Когда думаешь жениться?
— Хотелось бы еще до осени. Конечно, если получится.
— Я тебе немного помогу. Вернешь, когда сможешь. Приходи ко мне в воскресенье.
Конечно, он придет. Тетка поднялась и ушла.
В тот же вечер Якец был у Мицки. Он весь сиял от радости. Его смущала только Мицкина задумчивость. Но он был так счастлив, что не придавал этому большого значения.
Тетка дала ему денег взаймы. И еще нагрузила его всяким добром, так что он ушел, шатаясь под тяжестью корзины. Провожая его, тетка прослезилась.
— За тебя я беспокоилась больше всего, — сказала она, — а выходит, ты крепче других на ногах стоишь.
Мицка тоже принесла в дом больше, чем ожидал Якец. Сундук, шкаф, перину, белье, одеяла, кухонную утварь. Она была старшей дочерью, и мать не могла отпустить ее из дому с пустыми руками.
Лишь после первого оглашения люди поверили в то, о чем в деревне ходили слухи уже несколько недель. Все диву давались. Припомнили стычку в речинском трактире. Оказывается, Иванчек говорил не зря. Да и сама Мицка, можно сказать, призналась. Видно, не случайно они спешат со свадьбой. Всем не терпелось доподлинно узнать причину, почему такая красивая девушка выходит замуж за Якеца.
Жених и невеста в эти дни были в деревне притчей во языцех. Перебирали каждое их слово, каждый поступок, все, чем они успели обзавестись, подсчитывали, сколько ртов будет в семье, сколько детей, пророчили молодым бедность и горе.
Но Якец и Мицка не обращали внимания на пересуды, им было не до того. Хватало своих хлопот. Якец устроил мальчишник, оплатил угощение, а также то, что полагалось священнику, сам подмел и вымыл полы в своем доме, постелил постель и завесил окна.
Свадьбу играли у Тоне. Гостей собралось немного, но все веселились, как могли. Под низким потолком надрывалась гармоника, кружились пары. То и дело перед домом раздавались веселые крики.
Невеста в свадебном уборе блистала красотой, это был самый счастливый день в ее жизни. Прежде она боялась этой минуты, но теперь ни о чем не жалела. И не только из-за Якеца, который от счастья не знал, куда себя деть и что сказать, она и сама была рада и довольна, чувствуя, что ее жизнь приобрела какой-то смысл. Что тут еще можно добавить? Да и нужно ли?
Люди больше о них не судачили. Перед ними был уже не тот Якец, которого считали недостойным ни одной девушки в деревне, а тем более Мицки, слывшей первой красавицей в округе. Они просто смотрели на счастливых молодоженов, вступающих в новую, совместную жизнь. Чем же Якец отличался от других людей? Удачливостью? Или детским простодушием? Но разве у него, как и у любого другого, не было права на жизнь, разве он не был способен, как и любой другой, ковать счастье своими собственными руками?
В полночь Мицка положила голову на плечо мужа. Якец обнял ее за талию и с любовью заглянул ей в глаза.
— Что ты? Устала?
— Нет, — ответила она. — Я такая счастливая!
Мицка не лгала. Она в самом деле была счастлива. Якец весь трепетал от радости. Ему хотелось взять жену на руки, выйти из дому, в котором шумели гости, и долго-долго нести ее по дороге навстречу звезде, что сияла над его новым домом.
Вторая часть
Счастье нередко зависит от мелочей, от них оно либо тускнеет и угасает, либо разгорается еще ярче. Нити любви иногда столь тонки и непрочны, что их можно оборвать одним-единственным взглядом, но они же способны выдержать и любой ураган. Довольство жизнью — точь-в-точь капризная сватья: то ей и сухая корка в радость, а то и сдобными пирогами не угодишь.
Якец и Мицка вскоре все это поняли. После первых же дней счастья им стало страшно, как бы эти сотканные из сплошных радостей минуты не улетучились бесследно, оставив их ни с чем. Но опасения эти не оправдались. И два месяца спустя счастье их было ничуть не меньше, чем в первый день после свадьбы. Та самая капризная сватья, о которой мы уже говорили, не переставала улыбаться даже тогда, когда они ели одну похлебку, забеленную простоквашей. Они не стали любить друг друга меньше и тогда, когда поняли, что на некоторые вещи смотрят по-разному, просто один из них молча уступал другому.