Следы дона Карлоса теряются на дорогах Испании, но он сам является к одру болящих, чтобы утешить и успокоить их, быть может в последнюю минуту жизни. Чаще всего он приходит в ночную пору, поэтому его прозвали Ночным Карлосом.
На этом заканчиваются эти две истории, и остается непонятным, какая связь между котом и человеком. Какая разница в любви, характере, преданности? А может быть, никакой?
Память
Темно в долинах памяти, словно в осеннем сумеречном лесу, где в печальной наготе застыли стволы деревьев, а яркие цветы и буйная зелень листьев обратились в шуршащий под ногами ковер. Нет пути назад. Никакие заклятия не вдохнут жизнь в отцветшие сады, в отзвучавшие песни, в остывшие чувства. Но пусть слезы не тяжелят взора, пусть не медлят ноги, пытаясь обмануть время. Вперед, мой друг. Только не отбрасывай прочь воспоминания, не развеивай пепел прошлого, каким бы ненужным он ни казался. И если хоть высохшая капля останется на дне твоего бокала, который осушил ты много лет назад, прошлое снова вернется. Может быть, даже не ты, но оно узнает тебя…
Времена года — как мудро они повторяются в человеческой жизни, и у каждого по-своему. Весна может быть короткой и хмурой, лето — ненастным и дождливым, зато осень долгая, ясная, истекающая светом и золотом, без единого облачка в беззвучном небе.
Вот так случилось у леди Наэми.
Годы привели ее в пору осени. Но что это была за осень! Перед ней бледнели нежнейшие весны и ярчайшие лета известных красавиц. Кто мог соперничать с Наэми? Конечно, критическому взгляду представилось бы немало несовершенств — красота ее обладала достаточным своеобразием и раскрывалась не каждому встречному. За тонкостью и хрупкостью черт, напоминающих творения японских художников, пряталась необузданность желаний, душа, способная к самозабвенной созерцательности — и к диким, экзальтированным порывам, но никогда к разумной середине. Да, привлекательность Наэми была исполнена скорее гармонией движения, нежели красотой формы. Но можно ли отделять аромат от цветка, блеск драгоценного камня от него самого?
Балы, которые устраивала Наэми, несомненная законодательница мод, походили на мистерии древних и славились не только выдумкой, но и какой-то особой атмосферой, в которой сплетались и разрывались судьбы гостей. Здесь можно было найти и потерять любовь, познать горечь утраты и обрести высочайшее в жизни счастье, обрести веру и разбить мечту. В доме Наэми искусство правило жизнью, и попасть в число приглашенных считалось честью, тем более что хозяйка, невзирая на титулы, оценивала своих гостей по достоинствам, о которых подчас затруднялись судить и сами их обладатели. Ключом к ее выбору, пожалуй, могла служить однажды оброненная фраза: «Важен не сам человек, а кем его можно представить». Это были не просто слова. Наэми переименовывала своих друзей и сама придумывала для них наряды к своим празднествам.
В тот год день рождения Наэми праздновался особенно пышно. Впервые именинница отменила все преграды, и на бал могли прийти все желающие.
Удивление близких, злорадный шепот завистников, усмешки соперниц и врагов сходились в одном: леди решила дать прощальный бал, после которого уступит свое первенство другой.
Столь пышный бал решено было проводить в старом пустующем дворце в королевском парке на берегу моря. Он стоял заброшенным уже более сотни лет и обветшал так, что скорее походил на руины. Наэми и ее друзья любили этого дряхлого отшельника. Через потайные ходы они проникали во дворец, где прошлое давало приют их фантазиям.
Но вот — к празднику проржавелые запоры резных дверей отомкнулись, чтобы впустить, как прежде, веселую толпу разряженных гостей. Стены украсили драпировки, картины, ковры и шкуры; краски искусных художников обновили плафоны и придали блеск мозаике потолков. Но причудливый замысел Наэми не позволил убрать паутину с карнизов, на тяжелых рыцарских латах и серебряных зеркалах лежала вековая пыль. Готовый к торжеству дворец казался напудренным, нарумяненным старцем, нарядившимся в парик и маскарадный костюм, которые, однако, не могли скрыть ни его немощи, ни его морщин.
Маскараду здания должен был соответствовать маскарад гостей: костюм и маска были единственным пропуском на бал.
В назначенный час в нарядах, поражающих великолепием и смелостью, пестрая толпа стала вливаться в залы. Горели канделябры, заставляя воздух дрожать, но в тусклых зеркалах люди не различали своих черт и казались себе смутными тенями, ожившими призраками.