— Нет, конечно! Я доволен своей службой, она мне нравится. Зарабатываю хорошо, живу один, жены и детей нет, особых трат — тоже. В банке на счету скопилась сумма. По какой причине мне к Акулову с просьбой о миллионе обращаться?
Отец Петр усмехнулся.
— А то не знаешь, кем он был и чем владел. Для Акулова цифра с шестью нолями — как мне гривенник.
— Главное, что он был хорошим верующим человеком, — тихо произнес Василий. — А какими деньгами и благами обладал, зачем мне информация? Вечерами мы порой чай пили, Сергей вафли приносил, я мед хороший на стол ставил, мы беседы вели.
— О ком? — оживился священник.
— В последний раз о Гегесии, — вздохнул Василий. — Я его не люблю, порицаю, а Сергей им восхищался.
— У тебя номер этого Кекесия есть? — перебил алтарника батюшка.
— Это древнегреческий философ, ученик Аристиппа, — ответил Василий. — Родился примерно в триста двадцатом году до нашей эры, умер в двести восьмидесятом. Мужчину порой именуют великим пессимистом. Учение…
Отец Петр резко покраснел.
— Все, Василий, в алтаре ты мне не нужен! Лучше бы тебе в другую церковь ходить!
— Мне в нашей хорошо, — возразил Василий.
Батюшка смутился, потом очень тихо сказал:
— Уезжай отсюда, поменяй местожительство. Не враг я тебе. По телефону экономка ответила, она же потом большим людям на тебя пожаловалась, решила, что ты задумал наследником Акулова стать. Бизнесмен умер, оставил…
Василий молча слушал перечисление того, чем обладал его друг, и диву давался. Неужели это правда? Миллиардер, хозяин фабрик и заводов, человек, который восстановил не один храм, по вечерам запросто приходил к нему с небольшой коробкой пастилы или зефира в шоколаде! Они пили чай из обычного магазина и беседовали о великих философах. Единственный любимый друг Светова обладал сказочным богатством? Но он никогда, ни разу не дал понять Васе, что стоит намного выше него на социальной лестнице!
Наверное, эти мысли отразились на лице у теперь бывшего алтарника, потому что отец Петр взял его за руку и зашептал:
— Ничего против тебя не имею, даже наоборот. Ты человек хороший, ума большого. Но хитрости в тебе — как в новорожденном котенке… Вот тебе адрес отца Андрея. Завтра иди к нему. Возьмет в алтарь, поможет с жильем, поставит руководить воскресной школой. Приход огромный, богатый, тебе за службу больше платить станут. Глядишь, на новом месте жену найдешь. Христом Богом прошу, уйди от меня, не губи! Избавиться от тебя мне начальство велело, не могу ослушаться!
Глава третья
Василий не понял, что происходит. Но он уважал отца Петра, не хотел доставлять ему неприятности. Он выполнил просьбу священника.
И не прогадал. Отец Андрей определил Васе хорошее жалованье, предложил ему следить за большой территорией при храме, за это тоже платили. Вася каждый день благодарил Господа за все. Отец Андрей, молодой батюшка, оказался намного приветливее и проще в общении, чем умудренный опытом настоятель Петр. Кроме того, священник увлекается каллиграфией, очень красиво выводит буквицы, украшает их орнаментом. Знаний по истории и философии у него в разы меньше, чем у Акулова, зато отец Андрей прекрасно рисует, умеет делать гравюры. И теперь суббота и воскресенье у Светова проходят так: сначала он приводит в порядок участок, потом идет на службу, затем они с батюшкой занимаются каллиграфией.
У Василия быстро стало получаться правильно выписывать основной текст, он начал осваивать украшение буквиц и захотел сделать плакат для храма с заповедями Божьими. Испросив благословения у отца Андрея, Светов прямо в то же воскресенье после литургии собрался сесть за эту работу. Но когда служба завершилась, настоятель попросил:
— Здесь неподалеку — психоневрологический интернат. Там содержатся несчастные больные люди, у которых нет родственников. Одни более-менее разумны, но не способны себя обслуживать, другие даже имени своего не помнят. Интернат хороший, врачи, медсестры и санитары в основном верующие. Подопечных не обижают, не воруют. Но место это скорбное. У них есть домовой храм, я там раз в неделю служу. Сделай одолжение, съезди сегодня со мной туда — вместо хора и клироса будешь.
Василий не стал отказываться. Интернат произвел на него самое положительное впечатление. Все помещения чистые, палаты — на двоих или одноместные, в столовой хорошо пахнет, пациенты одеты в аккуратные спортивные костюмы.
После службы батюшка пошел к тем, кто самостоятельно не способен ходить. Когда все дела завершились, главврач Зоя Федоровна радушно предложила: