«Глупости. Ерунда. Полная чушь. Между потертым и потертым может быть огромная разница. Бабушке легко говорить, она-то старая. В ее возрасте не так важно, что носить. А мне вот стыдно, если моя одежда кажется потертой, а потом становится еще стыднее от того, что мне стыдно. Вот бы хоть один-единственный раз надеть что-нибудь такое очень-очень красивое, просто чтобы знать, каково это».
— Юлия!
Что от нее хочет учительница? Юлия не слышала ни слова.
— Да?
— Я уже третий раз к тебе обращаюсь, — у учительницы было печальное и одновременно полное надежды лицо.
Юлия с удовольствием бы ей помогла, если бы знала, что нужно сделать. Учительница явно ждала — но чего? А теперь она пожала плечами и повернулась к доске.
На следующем уроке Юлия дважды поднимала руку. Учительница не обращала на нее внимания. А когда все уже выходили из класса спросила:
— У тебя найдется минутка со мной поговорить?
Юлия кивнула. Учительница всё равно не отступится, так что лучше побыстрее оставить это позади. Кроме того, можно надеяться, что тогда маме не придется приходить в школу. Она этого терпеть не может — приходится тратить выходной, но главное, говорит она, ей от одного школьного запаха дурно становится.
Учительница положила руку Юлии на плечо:
— Что с тобой такое?
Нельзя заставлять учительницу слишком долго ждать ответа. С каждым мгновением ее беспокойство растет, а потом вопросы посыплются дождем, один сложнее другого.
— Моей бабушке пришлось срочно лечь в больницу, а мама…
Учительница перебила ее:
— То есть ты не выспалась и поэтому такая вялая?
Юлия кивнула.
— Почему же ты не объяснила, в чем дело, сразу с утра? Юлия, ты же знаешь, что всегда можешь ко мне подойти!
Юлия снова кивнула. Почему ей так тяжело говорить о своих проблемах? Но нельзя же просто сказать: «У нас нет денег, и не в том смысле, как иногда люди говорят… А действительно совсем нет. Совсем, понимаете?»
Говорят, бедность не порок. Это придумали те, кто не знает, что такое быть бедным. Они думают, что бедняки живут где-то далеко, в Африке или на пострадавшем от землетрясения Гаити, где-то в жарких странах, где не нужны зимние крутки и чертовы варежки на веревочке или без нее. А здесь бедности нет, раньше была, теперь — нет. Здесь бедно жили, когда бабушка была маленькой девочкой, а еще в те времена, о которых в сказках говорится. Жил-был бедный метельщик, в таком роде. Тогда люди были бедные, но работящие, честные и благодарные. Бедность либо в прошлом, либо очень далеко. Не здесь. Не здесь, сейчас и сегодня. Юлия кусала губы.
Учительница хочет как лучше, но она ничего не понимает.
Юлии чувствовала стыд, а еще очень рассердилась. Во рту появился неприятный сладковатый привкус.
— Ну, хорошо, — сказала учительница. Что тут хорошего, она не пояснила — просто прекратила разговор и ушла. Ее каблуки гулко застучали по каменному полу. Юбка раскачивалась вправо-влево.
Едва открыв дверь в квартиру, Юлия услышала ворчание бабушки. Она гладила и была недовольна ее зеленой футболкой.
— Ты только посмотри! Вся кривая и нитки везде торчат. Вот ведь не стыдно им такое барахло продавать!
— Тебе кофе сварить? — спросила Юлия.
Бабушка покачала головой. На плите грелась на водяной бане одна из ее кастрюлек.
— Угадай, что я принесла.
— Тушеную капусту!
Досада и разочарование на бабушкином лице.
— Ты просто скажи, и я приготовлю что-нибудь другое.
Юлии удалось убедить бабушку, что для нее нет ничего лучше ее знаменитой тушеной капусты. И это, в общем, правда. Трудно было бы выбрать разве что между бабушкиной капустой и гуляшом фрау Крониг.
За обедом Юлия с бабушкой сидели друг напротив друга. Бабушка с довольным видом и улыбкой наблюдала за тем, как Юлия набирает капусту на вилку и несет в рот. Во внучкиной манере держаться за столом критиковать было нечего.
От третьей порции Юлии пришлось отказаться.
— Тебе что, не понравилось? — спросила бабушка.
После обеда она начистила все ковшики и кастрюли до яркого блеска, обнаружила, что подол у Юлии на юбке в двух местах отпоролся, и пришила его, нашла на ее блузках несколько пуговиц, которые держались на одной ниточке, наточила все карандаши у внучки в пенале и взялась за полки в кухне.
— Ну наконец-то! Явилась — не запылилась, — прогудела бабушка, услышав, что в замке входной двери поворачивается ключ. Мама довольно долго не выходила из ванной, прежде чем появиться в кухне.